– Нет, – опять возразила Машина мама, – морская свинка от кошачьего воя брякнется в обморок. А та, что с закрытыми глазами, больше их не откроет.
Из подъезда вышла Татьяна Петровна и всплеснула руками:
– Ой, что же делать?! Вас много, у нас стульев столько нет…
Екатерина Анатольевна взяла командование в свои руки:
– Давайте по очереди. По одному.
– А как же я вас чаем напою? Я пирог испекла.
– Мы не в гости пришли, а кошек принесли, – ответила учительница. – Они чай не пьют и пироги не едят.
Все закивали. А Варя Клокова воскликнула:
– Ой, наш Барсик намокрил! Можно, мы первые пойдём?
– Пойдёмте, – сказала Татьяна Петровна.
Голубоглазый рэгдолл Вари Клоковой, бесхвостая кошка мэнкс Олега Башинского, гималайская кошка Юры Смирнова, персы Васи Лепина и Нины Соловьёвой и драгоценный сфинкс Маши Чикуновой обходили квартиру Лазаревых. Но не реагировали на смущённую Надю. Только бедовый дворовый, как назвал его породу наш весёлый одноклассник Саша Новиков, был близок к тому, ради чего его сюда принесли. Нагрянувшая из школы Вера догадалась смазать Надины пальцы валерьянкой.
Бедовый дворовый, по кличке Тиша, деловито слизнул валерьянку и тут же отошёл от Нади.
– Не судьба… – вздохнула Татьяна Петровна. – Зовите всех на пирог.
Мы с Верой спустились вниз. Там остались только Екатерина Анатольевна и Варя Клокова со своей бабушкой и голубоглазым Барсиком. Остальные разочаровались в способностях своих кошек и разошлись.
Мы ели пирог с ягодами, пили чай, и Татьяна Петровна призналась нашей учительнице:
– Вы удивительная! Как бы я хотела, чтобы Надя училась у вас!
Екатерина Анатольевна покраснела:
– Спасибо, дай бог, чтобы у Нади всё было хорошо…
А Надя тихонько сказала Варе Клоковой:
– Варя, ты просто приходи к нам. Сама приходи. Без котика. Ты очень добрая. Будешь со мной дружить?
Варя тоже покраснела, часто заморгала и кивнула.
– Ты что, Варюша? – наклонилась к Варе Татьяна Петровна, провожавшая гостей до лифта.
– Хорошо, что я у вас дома не заплакала, – ответила Варя.
И заплакала от жалости к Наде. Или ещё почему. Может, потому, что никто в нашем классе не называл её доброй.
В тот вечер мама пришла с работы поздно. Не дождавшись её, мы поужинали и отправились спать. Это мы с Олегом отправились, а баба Люба дождалась маму. Сквозь сон я услышал их приглушённые голоса на кухне.
– Я говорила, что это глупости, – сказала мама. – Кошачья медицина в двадцать первом веке. Смешно!
– Не смешно, – ответила баба Люба. – У нашей соседки был артрит, а кошка её вылечила.
– У вас там климат морской, целебный, – сказала мама. – Да бог с ней, с соседкой! А вот когда я узна́ю, что происходит с моей любимой Любовью Артёмовной Петровой?
– Загружу я тебя, Лера, ты и спать не будешь.
– Всегда легче, если с кем-то поделишься. Мы же все родные, смеяться не станем! – сказала мама.
Баба Люба сдалась. И рассказала о том, что носила в себе не один день. А я не подслушивал. Просто слышал. Я понял, почему баба Люба делала в Интернете такие запросы: «родовое проклятие», «как снять порчу». И почему Вера набросилась на рыжую девчонку.
История была простая и ужасная. В каждом классе есть девочка, в которую влюблены все ребята. Или почти все. Отец этой девочки был военный. Офицер. И его приказом перевели на новое место службы.
В тот летний вечер девочка должна была поездом уехать вместе с родителями. А днём она решила пойти с одноклассниками на речку. Родители говорили: «Не ходи, ты уже попрощалась со всеми».
Но она была упрямая. И пошла на речку. Мальчишки вились вокруг неё, а ей хотелось разговаривать с девочками.
Один одноклассник стал приставать: «Дай поцелую на дорожку».
Все засмеялись. Чтобы он отвязался, она сказала: «Переплыви речку, вернись по мосту, тогда и поцелуешь».
Речка была неширокая, но бурная и холодная. Парень сразу плыть не решился. Вошёл в воду по пояс, постоял, вернулся. Опять вошёл и опять вернулся. А потом кто-то из девочек видел, как он зашёл в воду. Но никто не видел, как он вышел. Ребята побежали искать его на другом берегу, но не нашли. И все подумали, что он утонул.
У него не было родителей. Одна крючконосая бабка. Её считали ведьмой. А он этим гордился.
На берегу лежала его одежда. И все смотрели на девочку с неприязнью, злостью и ненавистью. Она металась по берегу и рыдала. Бросилась в воду, желая утонуть. Ребята вытащили её и, отхлестав по щекам, чтобы не дурила, повели домой. С ними была девочка, которая сказала: «Его бабушка ведьма, она проклянёт тебя, и твоих детей, и твоих внуков».
– Это была Татьяна Петровна? – глухо спросила мама.
– Нет, – ответила баба Люба. – Не Татьяна. Это была девочка, которая спустя много лет родила сына Колю. Он работает у вас в поликлинике.
– Николай Иванович! Это же бред, мракобесие! Не должно так быть! Он святой человек, он тысячи людей вылечил! А девочки! Вера ребёнка спасла, умница, красавица! А Надя чем виновата?
– Лера, не шуми, – сказала баба Люба. – Ребят разбудишь. Дверь прикрыта, но не закрыта.
Они тихонько двинулись в мою комнату. Я притворился спящим.
