– Спасибо. После смерти мамы папа слетел с катушек. Он был женат шесть раз. ― Ник подождал эффекта, который произведут его слова, и он не заставил себя ждать: мои брови поползли вверх. ― Сейчас у него шестая как раз. Мы со Скоттом сделали ставки, остановится ли он на достигнутом, или пойдет на седьмой круг.
– Ты ладишь с его женами?
Ник положил голову на подушечку, прикрепленную к ванной.
– По-всякому. Но мой прежний образ жизни наложил отпечаток на общение с ними.
– Что ты имеешь в виду?
– Я был… разгильдяем. Назовем это так. Вел праздный образ жизни. Спускал отцовские деньги, все время проводил в развлечениях. Менял девушек… впрочем, это не тема для разговора со своей девушкой.
– А я твоя девушка? ― от его слов в груди разлилось тепло, а на лице сама собой растянулась улыбка.
– А что, не похоже? ― усмехнулся он.
– Похоже.
– Рад, что мы это выяснили.
Он сказал это таким будничным тоном, как будто это не имело значения. Но для меня имело. Все, что было связано с Николасом, теперь имело для меня огромное значение. И пускай наши отношения начались странно, и сейчас было непонятно, как быть дальше с нашим сотрудничеством, я все же хотела называться его девушкой. Потому что мне нравился этот статус и нравился Ник. А все, что нам мешало быть вместе… Об этом я собиралась позаботиться немного позже. Когда острый приступ эйфории хотя бы слегка меня отпустит, и я смогу рассуждать здраво.
– Продолжай.
– Ну, в общем, каждая из папиных жен считала своим долгом залезть ко мне в штаны. С одной он даже развелся по этой причине.
– Оу. Что произошло? Ты переспал с ней?
– Нет. Я был чертовски пьян и спал у себя в спальне. А она притащилась и попыталась соблазнить меня. Ей даже удалось немного потеребить мой вялый член. ― Я расхохоталась. ― Что? А какой он должен быть, когда я в отключке? К тому же «горячие мамочки», ― Ник показал воздушные кавычки, ― не в моем вкусе. Благодаря этим дамам у меня выработался стойкий иммунитет на силиконовых женщин. Если у нее силиконовая грудь или ненатуральные губы ― она идет мимо.
– Как ты попал в компанию отца?
– Когда я был на третьем курсе, меня замела полиция с марихуаной. Я был тогда в доме братства, пьяный в дым. Кто-то дал мне пакетик с дурью, а потом налетела полиция.
– О, боже. Да ты прошел все стадии студенчества.
– Да уж, гордиться тут особо нечем. Отцу пришлось вытаскивать меня из полиции. В общем, он сначала запер меня по домашний арест, а потом сказал, что я должен начать работать. Понятное дело, первое время я сопротивлялся, потому что меня ― сына генерального директора и владельца корпорации ― поставили простым стажером без зарплаты. Более того, папа выбрал мне в учителя самого своего сурового маркетолога. Но благодаря Дрейку я стал тем, кем стал. Он был значительно старше и работал с отцом уже много лет. Он повидал многое и знал о нашей профессии больше, чем рассказывают в университете. Я сам не заметил, как втянулся. Учебу заканчивал, потому что так было надо. Но все мое внимание уже было в проектах.
– У тебя были большие возможности.
– Да, только папа не торопился мне их предоставлять. Он хотел видеть меня арт-директором, но считал, что я должен сам дослужиться до высокой должности. Мистер Донован в принципе не тот человек, который подарит тебе должность, даже если ты его сын. Скотт проработал пять лет помощником отца прежде, чем папа поставил его начальником отдела. Так что в нашей семье никому не давали спуску, кроме Пайпер.
– Расскажи о ней.
– Она ― наша маленькая принцесса. Пайпер любят все и позволяют ей практически все. Как ни странно, она не выросла избалованной мажоркой.
– Она работает с вами?
Ник покачал головой.
– Нет, Пайпер ― художница. Вот кого папа беспрекословно баловал, так это ее. На восемнадцатилетие он подарил ей галерею. ― Мои глаза стали шире, а брови поднялись высоко вверх. Ник усмехнулся. ― Да. Представь себе подростка, который владеет художественной галереей.
– Вы со Скоттом не обиделись?
– Нет, как ни странно. Мы оба тогда уже вовсю работали на отца и были серьезно настроены на карьеру. А Пайпер ― девочка. Ей априори все дается тяжелее, чем нам. Тебе ли не знать? ― Я кивнула, внимательно слушая рассказ. ― К тому же, Пайпер так и не познала материнской любви. Мне было десять, когда умерла мама, так что я могу сказать, что мое детство было счастливым и полноценным. Ни одна из папиных жен не смогла заменить Пайпер маму. У нее была отличная няня, но няня ― не мама. Так что мы со Скоттом были рады видеть счастливые глаза сестры, когда отец вручил ей такой подарок.
– Ты говоришь о ней с такой нежностью.
– Ревнуешь?
– К сестре? ― рассмеялась я. ― Это абсурд.
Ник пожал плечами.
– Говорят, такое случается.
– Не с нами.
– Пайпер была первой, кто сказал, что я в тебя влюбился.
– А ты влюбился?
Кажется, я даже перестала дышать в ожидании ответа. Лицо Ника внезапно стало серьезным. Он поднял руку и провел костяшками пальцев по моей щеке.
