Внутренняя обстановка не особо отличалась от той, что была в пабе при отеле на территории Аббатства: то же дерево, те же стулья, столы, барная стойка, смех посетителей и чарующее инструментальное сопровождение. Лишь с тем отличием, что сцена здесь была гораздо больше. Выступавший сейчас мужчина явно не был профессиональным музыкантом: размахивал кепкой над головой, да фальшивил какую-то ирландскую балладу. Но людям в зале нравилось. Те, что были поближе к сцене, вторили, радостно хлопая. Вайолет стушевалась, не зная, как тут себя надо вести. Вокруг одни взрослые, она, скорее всего, здесь самая маленькая. Вдруг существует какое-то правило насчет посещения таких заведений? Старше двадцати одного, например.
Спустившись по узенькой кривой лесенке, стараясь не отставать от Тейта, Вайолет остановилась рядом с юношей у пустого круглого столика среди таких же подобных.
- Присядешь? А я пока схожу закажу нам чего-нибудь, - наклонился к ее уху блондин. Вайолет кивнула. – Что ты хочешь?
Вайолет кинула взгляд в сторону бара, где на провисших под тяжестью полках сверкали разноцветные бутылочки.
- Какой здесь самый национальный напиток? – ответила та, также потянувшись к уху юноши. Тот расплылся в улыбке, подмигнул и через пару секунд уже привлекал внимание бармена.
Вайолет уселась на деревянный стул, подперла ладошками подбородок и принялась оглядываться. Некоторые детали она подметила сразу: те, кто подальше от сцены, пришли потрепаться, - компании с абсолютно разными составами занимали диванчики у стен или столики посередине зала, - далее, за витражными стенками, у массивных колонн столпились любители дартса, а чуть поодаль и ценители музыки. Но одно поразило Вайолет сразу же, еще в тот самый момент, когда она пересекла черту, отделяющую аэродром от аэровокзала – счастье. Неподдельное счастье на лицах ирландцев. Все, кто в этот час были в пабе на окраине Лимерика были абсолютно счастливы. Они чесали языками и смеялись, опустошали очередной стакан виски и уплетали традиционные закуски вроде козлятины со специями, но никто не лез в драку, никто не орал на соседа, не старался ущемить права другого. В Нью-Йорке все по-другому. Словно бы две разные планеты. Пожилые дядечки выглядели такими милыми и приветливыми, что хотелось заплакать от их добродушных выражений лиц. Тейт появился у столика как раз вовремя, не дав Вайолет впасть в депрессию от всей этой угнетающей жизнерадостности. На поверхность материализовались два высоких стеклянных бокала с наклейками Guinness, наполненными доверху черным густым пивом. Вайолет скептически вскинула бровь.
- Пиво?
Тейт улыбнулся, присаживаясь на стул рядом.
- Это стаут, то есть темное пиво. Уверен, такого ты еще не пробовала, - юноша с хитрой улыбочкой всезнайки поднял покрытый конденсатом холодный бокал. – Slainte?
Вайолет прищурилась.
- Ругательство?
Тейт рассмеялся, кивая на нетронутый бокал на столе.
- Slainte - то же самое, что и Cheers. Здесь так говорят, когда чокаются.
Вайолет улыбнулась, наморщив носик. Что ж, не всегда же вливаться в ирландскую культуру без оплошностей.
- Slainte, - ответила девушка чокаясь бокалом, рассмеявшись, когда жидкость перелила через край, шлепнувшись на отполированное дерево стола.
Тейт не ошибся, такого она действительно еще не пробовала. Пенка цвета топленого молока на вкус казалась солоноватой и напоминала крем, само пиво совсем слабой газации, горьковатое и очень густое. Вкус непривычный, но очень приятный. Вайолет мучила жажда, поэтому бокал со стуком опустился о поверхность стола наполовину пустым. Тейт описывал круги пальцем по кромке своего практически нетронутого бокала, весело вскинув брови.
- Понравилось, значит?
Вайолет состроила мордочку, поджав губы. Не очень-то и хотелось признавать победу юноши.
***
На сцене повисла на микрофоне подвыпившая молодая особа, запевающая очередную ирландскую песню. Но алкогольное опьянение вовсе не было помехой, - казалось, в этой стране все делается с большей продуктивностью после стаканчика виски, - пела девушка красиво, хоть иногда и брала слишком высокие для нее ноты. В левом углу от сцены пошатывались две немолодые пары, казалось, больше уснувшие друг на друге, чем действительно танцующие.
