Однако упрямая греческая девка Фортуна никак не хотела улыбаться русским лазутчикам. Непонятные солдаты упорно не желали выходить из своего лагеря, а если такое и случалось, то выходили не менее как втроем и держали оружие наготове. Наконец наступила ночь и в лагере начали укладываться спать. Часовые, впрочем, бдительности не теряли, но наступившая темнота позволила Федору и Ахмету с тремя бывшими татями подобраться почти вплотную к вагенбургу. Их внимание привлек давешний немец, которого Корнилий назвал шотландцем. Вставший, очевидно, по нужным делам он направился к ближайшей телеге, но возничий, а затем и ближайший часовой заругались на него и заспанный бедолага ворча отправился к берегу. Костры и факелы это место почти не освещали и немец, ослабив завязки на коротких до колена штанах, зажурчал блаженно щурясь. Сделав свое дело он собрался было идти назад, но в этот момент чьи то крепкие руки схватили его и надели на голову мешок. Последнее что успел подумать перед тем как потерять сознание шотландец, это что у схватившего его по меньшей мере три пары рук.
Качество войска во многом зависит от того может ли оно совершать быстрые маневры. Возможно в смысле выучки и дисциплины мои войска еще не бог весть какая величина, но вот делать скорые переходы они умеют. На четвертый день мы догнали ушедших на разведку быстро конных всадников Михальского обнаружившего неведомою пехоту у небольшого местного озерка.
— Ты выяснил кто они такие? — Спросил я Корнилия, едва он появился передо мной.
— Еще нет, государь, но думаю этот человек нам расскажет, — с этими словами передо мной вытолкнули связанного и растрепанного человека.
Пока его развязывали Корнилий тихонько шепнул мне:
— Государь, вам следует знать что над войском были шведские и мекленбургские флаги.
— Интересно, но что-то этот парень не очень похож на моих солдат.
— Он шотландец.
— Вот как? Все страньше и страньше…
Между тем развязанный и немного очухавшийся пленник поднялся и я с удивлением узнал его.
— Джон Лермонт!?
— К вашим услугам, — немедленно отозвался тот и тоже узнал меня, — ваше королевское высочество, хотя, наверное, величество, вы я слышал стали королем в здешних местах.
— Точно, стал, а вы вообще как здесь оказались, дружище и кто эти люди в лагере?
— Это ваш полк, sire.
— В каком смысле… в смысле, что они здесь делают?
— Э… видите ли ваше величество, после того как король Густав Адольф отозвал генерала Делагарди, военным губернатором Новгорода и главнокомандующим шведскими войсками стал граф Спаре. Не могу ничего сказать плохого, про сего доблестного, хотя и пожилого уже государственного мужа, но он, почему-то с самого начала невзлюбил ваш полк. Ваши люди всегда первыми шли в бой и последними получали жалованье. Так что после того как они завоевали шведам почти всю южную Ливонию, их осталась едва половина от прежнего состава и это не добавило им любви к шведской короне. Так что когда жалованье перестали платить вовсе и эти невыплаты продолжались целую зиму полковник Гротте под давлением своих офицеров и солдат не нашел ничего лучшего как повести полк к вам.
— Какую занимательную историю вы рассказали мне Джон. И что же много моих солдат уцелело.
— Боюсь не слишком, sire, я помню, какую великолепную часть вы привели в Новгород, но от тех блестящих военных мало что осталось. Теперь в вашем полку едва ли восемь сотен пехоты и полторы сотни кирасир
— Печально, но я думаю, что у меня будет еще возможность предъявить счет господину Спаре. — Скрипнул я зубами, вспомнив сколько сил пришлось положить на формирование своего полка. Немного успокоившись, я снова обратил внимание на шотландца, — Ну, хорошо, а что в моем полку делают шотландцы?
— Увы, я единственный шотландец среди них, так уж случилось что мне пришлось бежать из Новгорода после одного щекотливого дела…
— Ну, не скромничайте, дружище, выкладывайте что у вас случилось, дуэль?
— Увы, sire, меня оскорбил один негодяй и пришлось вызвать его на дуэль. К несчастью он оказался родственником губернатора и если бы я не сбежал, то после поединка меня ожидала бы виселица. Но поверьте, мне милорд, это была честная дуэль!
— Охотно верю, но как звали этого родственника господина Спаре?
— Юленшерна, Sire…
— Карл Юхан?
— Да…
— Сэр Джон — вы мой кумир! Если вы убили этого негодяя, то я навеки ваш должник!
— О, ваше величество, боюсь что я только ранил его, и я не рыцарь…
— Вздор! — решительно прервал я его, доставая шпагу, — преклоните колено сэр!
Обалдевший шотландец немедленно опустился на колено, и я на глазах немного обалдевших от этой церемонии приближенных, немедленно посвятил Лермонта в рыцари.
— Вставайте сэр Джон, вас ждут великие дела, — поприветствовал я новоиспеченного рыцаря и, наклонившись к его уху, тихонько спросил, — дружище, а вы не в курсе, граф Спаре один приехал или с супругой?
