Торговка пирожками Степанида откликнулась на их зов из чистого любопытства. Собрав корзинку с только что испеченными булками, прикрыла их чистой холстиной, помолилась и отправилась в сторону Пятницкого острога к дому рязанского сотника. Два портовых грузчика решили проводить свою протеже до места, дабы показать, что договор выполнен. По дороге слопали по одному хлебобулочному изделию, дождались, пока ворота раскроются, и представили Степаниду.
– Это жёнка нашего товарища Васьки Щуки. Всё знает, а чего не знает, то выдумает, как узнать (лучшей рекомендации и быть не может). Мы, это, пойдём, боярин, работать надо. Коли чего надо поднесть, мы завсегда готовы. Нас на Подоле все знают.
Поклонились и ушли. Кто все и кто они – так и не понял.
– Проходите во двор. Э… как вас, кстати, звать-величать? – поинтересовался я, пропуская через ворота пухленькую женщину.
– Степанида Щука, – раздалось в ответ.
Торговка подхватила корзину и шагнула во двор. От неё пахло свежей выпечкой и ромашкой. Пшеничного цвета волосы были прибраны под вышитым бисером красно-коричневым платком и заплетены в две косы как колбаски. Платье представляло собой длинную, доходившую до икр ног рубаху из грубой льняной ткани с разрезами по бокам, скрепленную шнуровкой. Под ней выглядывала ещё одна рубаха, более тонкой выделки с красной оторочкой по низу. На ногах деревянные сабо.
– С чем пирожки? – спросил я у женщины, пока она оглядывала двор.
– С вишней, без косточек! – по-деловому ответила торговка и распахнула холстину, прикрывающую предмет торга.
– По чём продаёшь?
– Пять штук за куну, и один просто так добавляю, если человек хороший.
Получалось шесть пирожков за серебряный дирхем. Однако не слабые цены на кулинарные изыски. Хотя, если сравнить привычные мне пирожки и изделия Степаниды, то современные проиграют по весу и объёму как минимум вдвое.
– А чего яйцом не мажешь, перед тем как в печь отправлять?
– Больно умный?
Слово за слово, и у нас завязался разговор. Поговорили о тесте, всевозможных начинках, и я, почувствовав себя профаном в данной области, плавно перешёл на интересующие меня вопросы без особого энтузиазма. Моё предложение рассказать о преступном мире Смоленска, описать подозрительных людей, где собираются, кто руководит, встретило решительный отказ. Не помогла и четверть гривны.
– Мне моя жизнь дорога, куны там не пригодятся. – Степанида показала пальцем в небо.
Но после того как я сходил в дом, отыскал в одном из пакетов ванильный сахар и презентовал горстку Степаниде – всё же втёрся в доверие. Обновлённый пирожок ей понравился, и я стал заходить в разговоре с другой стороны. В итоге нашего общения выяснилась проблема самой торговки. Придурковатый сынок Егорка в порыве любви к дочери местного кузнеца деревяшкой от забора огрел по голове брата любимой, когда тот пытался утащить сестру с посиделок. Беда в том, что после совершённого действия, сын кузнеца Пётр три дня не ест, не пьет, а только блюёт. Стража, понятное дело, хулигана замела, и Егорку на днях из поруба потащат на правёж. Знающие люди предложили откупиться, согласно Русской Правде, вот только таких огромных денег всем родичам даже в складчину не собрать. Может, это и подло, играть на чувствах матери, но других кандидатур не было, а посему, немного подумав, я произнёс:
– Степанида, если мне получится вызволить твоего сына и договориться с кузнецом, ты согласна ответить на мои вопросы и помочь кое в чём?
– Если спасёшь мою кровиночку, то отслужу, вот тебе крест. – Женщина поднесла пальцы ко лбу, ожидая моих слов.
– Договорились, попробую. Как звать кузнеца и где его найти?
– Данилой кличут, мастер-бронник. Кузня его напротив кирпичной мастерской. – Рука Степаниды совершила движение вниз к животу, затем к левому плечу и к правому.
– Жди меня тут, – уже на ходу в сторону двери предупредил торговку, – сейчас вернусь.
По всем рассказанным симптомам у паренька типичное сотрясение мозга. Инструкция в аптечке при таком случае есть, сам недавно был в похожем состоянии. Дав задание девочкам рассказать проснувшемуся Савелию, что дядя Алексий отправился в кузнечный ряд к Даниле-броннику по срочному делу, вооружился, прихватил сумку с лекарствами, деньги и вышел во двор.
– Веди, Степанида Щука, к Даниле, будем спасать твоего сына.
Ворота за нами закрыла шустренькая девчушка, и мы отправились в сторону Зелёного ручья, почти к самой реке. Протиснувшись между двух возков, перегородивших и без того узкую улочку, пройдя шагов триста, я обнаружил, что мы уже обошли холм с детинцем и спускаемся к овражку, возле которого и протекает ручей. У воды паслись козы, а рядом с ними бегала собачонка, мелькая повязкой на задней лапе. Вот такой городской пейзаж перед кузнечными домами. Вскоре мы были почти на месте.
– Дальше не пойду, вот его кузня. – Торговка сняла с плеча корзину и уселась на короткое бревно, лежащее у дороги.
