– Два дня буду в городе, где найти дом сотника, надеюсь, знаешь. Если что-то срочное, известишь лично. В дальнейшем оставляю тебе приборчик, на который можно записать голос. Все свои мысли говори вот сюда, – показав отверстие в диктофоне, где размещался микрофон, – приборчик с записью спрячешь в корзинку со шкурками и передашь рыбаку, который отвезёт её мне.
– Как все мысли? – не понял Евстафий.
– Нажмёшь на эту кнопку и расскажешь всё, что касается нашего дела, а также всё, что передаст Степанида. Она сейчас стоит перед лавкой и торгует пирожками.
Приказчик попробовал записать свой голос, затем прослушал, удивился, насколько его речь смешна со стороны, нашёл сходство с патефоном и остался доволен. Резидентура в Смоленске была открыта. После того, как торговка оказалась представлена Евстафию, преуспевающий коммерсант провёл небольшую экскурсию по лавке в присутствии потенциального покупателя. Признаюсь, кабы работники в торговых рядах супермаркетов применяли подобную практику, на них бы ходили смотреть как на артистов. Не обладая навыками по манипуляции сознанием, приказчик Пахома Ильича умудрялся настолько запудрить мозги, что к чугунной кастрюле, которую горожанин изначально собирался приобрести, вполне осознанно были куплены крышка для неё, сковорода, половник и рукавица-ухватка. Едва произошёл расчёт и лисьи шкуры были отложены в сторону, как перед покупателем отодвинули шторку со стены и предложили посмотреться в зеркало, вроде как бонус к покупке. Заинтересовался ли горожанин приобретением данной вещицы себе домой – утвердительно не скажу, но то, что обязательно расскажет об этом, без сомнения. Закончилась экскурсия на улице. Евстафий похвастался лотком и посетовал на внешний вид лавки, испорченный обугленными брёвнами. Как ни крути, надо было покрасить лавку со стороны фасада в яркий цвет или хотя бы побелить брёвна известью, как у соседей. Согласились на известь, которую я обещал прислать первой же лодкой.
До обеда оставалось немного времени, сидеть в лавке купца было не интересно, а вот полюбопытствовать на архитектуру города, точнее на кирпичные храмы, даже очень. В этом мне охотно согласился помочь Герасим, ответивший кивком головы на мою просьбу. Звонарь никому не рассказывал, что научился говорить, общался только с Евстафием, и то тихо. Ожидая проводника, я тактично вышел из лавки, оставив Герасима наедине с патефоном. Находясь на улице и сохраняя в тайне прослушивание пластинок, стал свидетелем любопытного зрелища. Маленький мальчик, лет восьми, явно стараясь и получая удовольствие от своего занятия, рисовал заточенным прутиком на запылённой дощечке людей, которые проходили мимо него. Сидя на коленках, в двух метрах от меня, юный художник настолько чётко соблюдал все пропорции, что мне захотелось узнать, откуда такие таланты? Присаживаясь на корточки рядом с ним, я спросил:
– Эй, пострелёнок, и давно рисовать умеешь?
– Ой, дяденька. Я больше не буду.
Юное дарование быстро заштриховал рисунок и приготовился задать стрекача.
– Постой, не торопись, – удерживал я его за руку, – хочешь получить в подарок карандаш и настоящую бумагу?
– Хочу. А что это такое?
Пострелёнок заинтересовался. За явно бесполезное занятие с точки зрения горожан никто его не ругал, даже наградить пообещали.
– Смотри. Это карандаш, а это бумага. – Достал из сумки, перекинутой через плечо, небольшого размера блокнот, наподобие того, который был передан Пахому Ильичу. – Делаешь то же самое, что на земле, только вместо прутика вот этой палочкой. На бумаге рисовать удобнее, да и резинкой, если что, подтереть можно, но самое главное, с собой унести запросто. В блокноте точилка приспособлена – карандаш точить. Вот, смотри, как это делается. – Провернув карандаш, отдал подарки художнику.
– Спасибо, дяденька. Меня Андрейка звать, – сообщил мальчик, собираясь поскорее показать новые вещи своим сверстникам.
– Как закончится бумага с карандашом, – крикнул вслед убегающему сорванцу, – приходи в лавку, что за мной стоит. Спросишь Евстафия, он выдаст новую бумагу вместо изрисованной и карандаши.
Полна Русская земля талантами, главное – вовремя их разглядеть, помочь, поддержать, а зачастую просто накормить. И стало бы на Руси в сто раз краше, зазвенела бы её слава по всему свету. Ведь на одного Андрея Рублёва приходились сотни художников Андреек, зарывших свой талант в землю, от безысходности, голода, лишений и непонимания.
