Понятно, боится, так даже лучше. Схожу один. Сплюнул через левое плечо, поправил саблю и зашагал в сторону калитки, за которой возвышалось строение из трёх стен с неполной крышей, над которой торчала короткая труба. Дымок хоть и еле сочился, тем не менее, звон молотка стоял знатный, словно только крицу стали околачивать. В кузнице познакомился с Данилой, представился путешественником с юга, знающим искусство врачевания. Поинтересовался, льняным ли маслом он воронил уже готовую к продаже кольчугу, не подошедшую мне по размеру, дорога ли проволока и где он достал такую великолепную наковальню. Слово за слово, и я плавно перешёл на тему о лекарском труде и рассказал историю о чудесном исцелении, при котором врач как бы передал частичку своей жизни умирающему пациенту. Кузнец сам поведал о сыне:
– В бане сынок лежит, как раз за кузней. Плох очень.
Пётр лежал на полатях полностью раздетым, прикрытый холстиной как простынёй. Лицо его отекло, дыхание еле слышно, пахло валерьянкой, видимо поили, чтобы облегчить страдания. Возле больного на расстоянии руки стояла колода с водой и ковшиком для питья. Создалось впечатление, что местные эскулапы ничем помочь не смогли, раз кузнец согласился воспользоваться услугами незнакомца. А может, приготовленные доски для гроба, стоявшие у стены, были тем знаком, когда надеются только на помощь свыше.
– Данила, оставь нас одних, твой сын при смерти, буду его спасать, тебе на то смотреть негоже.
Кузнец не стал спорить и вышел из бани, правда, недалеко.
Растерев руку спиртом, вколол Петру сорокапроцентный раствор глюкозы для снятия внутричерепного давления. Парень стал постепенно приходить в себя и что-то бормотать, покачивая головой. Спустя полминуты его вырвало, и он чуть не слетел с лавки. На жаргоне подобное состояние называется «вертолёт». Насколько помню, медицинский справочник советует срочно устранить головокружение. Если Пётр выживет, то теперь ему придётся частенько жевать морковку, пичкая себя витамином В-6, а пока – бетасерк, в качестве болеутоляющего подойдёт максиган, либо анальгин. Двадцать таблеток выдавил из упаковок и сложил на два куска бересты.
– Данила, иди сюда, знаю, что где-то рядом! – крикнул в открытую дверь бани.
Кузнец не заставил себя долго ждать и появился в проходе. Увидев пришедшего в сознание Петра, схватился левой рукой за свой затылок и громко выдохнул. Отче наш не успел прочесть, а сынок очухался. Помощь при спасении можно принять от кого угодно, пусть знахарь не крестится, молитв не читает, бес с ним. Главное сына поднять.
– Вот пилюли, – показываю рукой на бересту с таблетками, – три дня будешь давать сыну по две в день с этой кучки и вот с этой.
– Давать. Понял. А что это?
Название лекарства для кузнеца ничего не прояснило, и лишь подсказка, что это высушенный сок особых растений, как-то успокоила его.
– Четыре последующих дня по одной из каждой кучки, – продолжал я, – постарайся не тревожить больного, полный покой, сон, питье, которым его поили, тоже давай. Если нет валерьянки, вот склянка с валокордином. Десять капель на черпак воды.
Зачерпнул ковшиком воду и накапал из пузырька десять капель. Взял четыре таблетки, поднёс ко рту Петра и заставил запить лекарство. Делал всё медленно, чтобы Данила видел и запомнил.
– Батя, кто это? – прошептал ослабевшим голосом Пётр.
– Лежи, сынко, спи, знахарь вылечит. – Данила погладил сына по голове и остался с ним, пока тот не уснул.
Дождавшись, пока Пётр засопел, я еле слышно произнёс:
– Сил слишком много отдал, завтра загляну, проведаю. Вот ещё что, никаких судебных тяжб или споров, покуда сын твой на ноги не встанет. Иначе всё насмарку и лекарства не помогут.
Данила кивнул головой, после чего я вышел из бани и неспешно пошёл к поджидавшей невдалеке Степаниде, оставив наедине сына с отцом. Врать торговке не имело смысла, если Пётр три дня не поднимается, изредка приходя в сознание, то возможен ушиб головного мозга. Выживет, уже хорошо, а будет ли нормальным после травмы – это под вопросом.
– Плохо дело, парень еле жив, – на ходу сказал я.
– А что же делать? – Степанида остановилась, чуть не плача, схватила меня за рукав и развернула к себе.
– Ждать! Даст бог, подниму его на ноги. Пётр получил самое лучшее лекарство в этом мире. Будем надеяться на крепкий молодой организм. Пока идёт лечение, суда не будет.
Убрал женскую руку со своего рукава и зашагал дальше, к дому сотника. Торговка не отставала и следовала за мной, возможно, именно во мне она видела единственное спасение своего непутёвого сына.
