До дома сотника добирался больше часа, элементарно заплутал. Пока переправился через реку, зашёл не через те ворота, попросил прохожих объяснить дорогу – объяснили так, что оказался в противоположной стороне, в общем – тяжко. Если в приморских городах все дороги ведут к морю, то тут – не только к реке, а ещё и к ручьям. В итоге, выйдя к Пятницкой, с трудом отыскал особняк Савелия. Во дворе переполох. Степанида растопила печь и вовсю шуровала на кухне, отдавая приказы. Девочки помогали, носили воду из колодца, подмели двор, убрали в доме. Сам сотник готовился к аудиенции у князя. Перед моим приходом прибыл посыльный, который сообщил пожелание правителя немедленно увидеть светлейшими очами нового горожанина. Видимо, слухи о несметных богатствах, привезённых из Рязани, достигли резиденции Святослава Мстиславовича. Савелий сидел на лавке, на втором этаже, наматывая свежие портянки. Парадного костюма для выхода в свет не было, а явиться к главе княжества в повседневной одежде равносильно высказать тому неуважение. Хорошо хоть догадались взять у Евстафия шёлковую сорочку. Выход из ситуации предложила Елена. Среди подарков, переданных ей, была накидка бирюзового цвета, в виде плаща с капюшоном на одной пуговице. И если женщине она доходила до пят, полностью укрывая тело, то на сотнике материя заканчивалась у колена без возможности застегнуться на груди. Тут пришлось проявить смекалку. Сняв с шеи золотую цепочку, я сделал петельку и закрепил на пуговице, второй конец продел в отверстие, куда вставляется пуговица, щелчок застёжки – стильный наряд под названием «корзно» готов. Вместе с посыльным Савелий отправился на приём к князю.
Вечером, после ужина, сотник рассказал, что Святослав интересовался обороной Рязани, так сказать от первого лица, расспрашивал о тактике кочевников, действиях защитников, количестве воинов. Вскользь поинтересовался, как удалось выбраться из горящего города с тяжёлыми сумками, много ли людей вывел и где они сейчас. В конце разговора коснулся самой щекотливой темы. Савелий был поразительно похож на покойного князя Давыда.
– Что, прямо так и сказал? – перебив рассказ сотника, спросил я.
– Ошибся Мстиславович, не на Давыда я похож, а на своего деда. – Савелий распутал цепочку, застрявшую в пуговице, и передал мне. – А вот дед покойный действительно был похож на Вячеслава Ярославина, князя Смоленского ибо был ему бра… Это я сам от него случайно услышал, когда ещё без портков ходил.
Степанида отодвинулась от двери, ведущей в светлицу, и на цыпочках стала спускаться на первый этаж. Вот это новость, хозяин дома предок известного Вячеслава Кесарийского. Ох, не зря она задержалась в доме.
На следующее утро я навестил сына кузнеца. Пётр пошёл на поправку, видимо, лекарства дали необходимый толчок молодому организму, и состояние больного можно было расценивать как стабильное. Данила чуть ли не прыгал от счастья. Единственный сын, помощник, наследник секретов и продолжатель славной кузнецкой династии мог уже пить юшку из ухи и внятно отвечать на вопросы. Для меня же пришло время непростого разговора. Мы остановились перед кузней и теперь смотрели друг другу в глаза.
– Послушай, Данила. Есть один вопрос, который вскоре придётся решать.
– О чём ты, иноземец? Если об оплате за врачевание, то не беспокойся, оплачу, сколько скажешь. – Бронник хлопнул ладонью по поясу, где, по-видимому, должен был висеть кошелёк.
– Плата будет большая. Сын челядинки моего друга виноват в том, что произошло с Петром. Суда не должно быть.
– Вот ты как, Алексий. – Данила стал серьёзным, улыбка исчезла, пудовые кулаки сжались. – За сына, то, что лечишь – спасибо. Да только не простое дело тут. Роду обида нанесена, кровная обида. Понимаешь?
– Возьми виру, кузнец, по Правде. С того света парня вернули.
Данила задумался. Этот вопрос уже обсуждался у него дома, и к общему решению родственники не пришли. Слова кузнецу дались через силу, но перечить спасителю сына он не стал.
– Добро, Лексей, если сынок мой Егорушка будет здоров как раньше, то виру назначаю в двадцать гривен. Так по Правде будет, о том уже толковали.
Я кивнул соглашаясь, а сам задумался. Платить серебром возможности не было, прутиков осталось слишком мало. Вообще-то был расчёт отдать набор инструментов для изготовления кольчуги, но в кузне я увидел практически те же самые приспособления. В итоге моё предложение выглядело бы весьма скромным. Помимо этого мне захотелось подружиться с кузнецом. Тут лучше дать больше, чем надо. Вот только что? Секрет нержавеющей стали или температурный режим отпуска? Толку с этого, если в своей кузнице он не сможет использовать полученные знания.
– Данила, сколько стоит твой самый лучший доспех? – поинтересовался у мастера.
Кузнец вспомнил свою лучшую работу, когда черниговский сотник, будучи в составе посольства, не торгуясь, заказал для себя новые доспехи.
– Хм, черниговец в прошлом году отвесил сорок гривен за полный доспех, три месяца ковал. Железа свейского уйма ушла, угля ещё больше. Только к чему этот вопрос?
