Пахом Ильич постоял невдалеке от своей лавки, усмехнулся, наблюдая за толкающейся публикой, и сделал вывод: «Прут как в Софию». Пора было выполнять вторую часть задуманного плана. Поправив на голове фуражку, Ильич зашагал в свой терем. Домашние уже ждали, Нюрка аж извелась вся, крутясь возле мешка, где лежала швейная машинка. Предстоял секретный разговор с дочерью. Как она отреагирует на «пойманный голос», не лишится ли чувств, размышлял новгородец. На крыльце терема сидел Илья, занятый выстругиванием из деревяшки меча. Отрок был настолько поглощён работой, что не заметил отца.
– Как успехи, Ильюша? – поинтересовался Пахом.
Мальчик оторвал взгляд от заготовки, отложил нож в сторону, встал, поклонился и поприветствовал главу семейства.
– Доброго здравия, батюшка. Мы с мальчишками на ручей собрались завтра идти, а без оружия никак. – Отрок показал почти готовый меч.
– На Тарасовец, что ли? – уточнил название ручья Ильич, подходя к двери дома.
– Исстино батюшка, на него. Рыбки половим, может, зайца споймаем. Там это, Нюрка в горнице сидит, тебя, тятенька, дожидается.
Илья хотел было проводить отца, но, заметив просунувшегося в створку ворот своего дружка Филина, подхватил ножик и прыснул со двора.
Нюра, услышав разговор отца с сыном во дворе, тут же схватила пяльцы и уселась на лавку, мол, никакого любопытства, сижу, вышиваю. Подумаешь, мешок на столе стоит, мало ли мешков в доме. В свои четырнадцать с хвостиком лет девочка умела читать и писать, с помощью больших ножниц кроила сарафаны для кукол, которые потом продавались в лавке отца. В общем, умница и мастерица.
Ильич открыл дверь в кладовку, повесил ключ на пояс и от лучины зажёг свечу. Здесь лежали сумки с выкройками, готовое платье и диктофон с записанным уроком. То, что собирался сделать Пахом, было настоящей революцией в Новгороде. Портные, конечно, были, но среди них не было ни одной женщины, а тем более девочки. Женский труд использовали на всех стадиях пошива одежды, от приготовления материала до сшивания тканей, но всегда в роли хозяина готового платья выступал мужчина. Сейчас Ильич хотел отдать все бразды правления этого бизнеса в руки своей дочери. Она будет шить одежду для знатных жён и дочерей бояр, зажиточных купцов, возможно, и княжон. Сама будет устанавливать цену, торговаться, рекламировать свою продукцию и искать рынки сбыта. Поначалу он будет помогать, но только до первого успеха. В уроках кройки и шитья было рассказано, как заинтересовать и создать клиентуру, что греха таить, он и сам почерпнул немало нового для себя.
– С Богом! – Пахом запер дверь в горнице и стал расстегивать сумки. – Слушай, дочка, внимательно, ничего не пугайся и ни слова никому, что услышишь, даже мамке.
Нюра не проронила ни звука, отец рассказывал удивительные вещи. Сказки, услышанные в детстве, о скатертях-самобранках и подводном князе уже казались старыми историями. «Пойманный голос» говорил незнакомые вещи, почти по-русски, со странным акцентом, но понять было можно, тем более тятенька всё показывал и объяснял. Красочные картинки с девушками демонстрировали такие платья, от которых дух захватывало.
– На сегодня хватит, – сообщил отец дочке, – ты чуть ли не в облаках летаешь. Никакого внимания.
На самом деле Пахом Ильич просто упарился, передвигая выкройки и показывая работу швейной машинки. После обучения смоленского служки из подвала церкви купец мог объяснить и показать принцип работы механизма даже слепому и безрукому. Но дочь задавала столько вопросов, что на некоторые у него не было ответов. Взять ту же отвёртку. Как объяснить, что с её помощью можно выкрутить винтик? Ибо следующим вопросом шла просьба рассказать про винтик с болтиком. Пришлось соврать, что обязательно привезёт мудрые книги, в которых дочка сама найдёт ответы.
– Папенька, а когда платье примерить можно? Зело интересно посмотреть, придётся ли по фигуре новый наряд. – Нюра показала рукой на объект вожделения, спрятанный под тёмной тканью плоского мешка с пуговицами, из которого торчал блестящий железный крюк.
– Как стёкла в горницу вставят, так и можно будет, плотник Тимофей, уже давно появиться должен был, где его черти носят?
Ильич отвечал дочери, одновременно завязывая верёвку на мешке со швейной машинкой, как в ворота постучались. Прибыл плотник с двумя подмастерьями, и до самого заката стену дома, выходившую на улицу, курочили и так и этак, пока не поставили рамы. Работа для всех была в диковинку, тем не менее, с помощью привезённых инструментов справились.
