Предлог посещения дома купца подсказал Симеон. Из его рассказа выходило, что удачливый Пахом сумел взять на саблю рыцарского жеребца, лучшего подарка для мужа и быть не могло. Обставив свой визит поисками коня, жена посадника вскоре прибыла к терему Ильича. Разговор происходил в горнице, где уже были вставлены огромные, по тем временам, стёкла. Марфе не нравился данный разговор, стряпать делишки за спиной супруга не позволяло воспитание. Однако и жена посадника не каждый день в гости приходит, приходилось соблюдать политес. Посему сидя за вышиванием скатерти, купчиха внимательно выслушивала последние новости, вперемешку с тайными желаниями гостьи.
– Вот хочу мужу подарок к Троице сделать, да так, чтобы никто не знал.
– Я в дела мужа нос не сую, – ответила Марфа, меняя нитку в иголке.
– Ну, жёнки-то промеж собой завсегда договорятся, – напирала жена посадника.
– Давай мужа моего дождёмся, у него всё и узнаем. Он в кузнечный ряд ушёл, скоро обещался прибыть.
– А может, дочка поможет? Какой спрос с девицы? – нашла выход из положения Мила.
Нюра подслушивала за дверью и, помня наставление «пойманного голоса», уже давно зачислила в свою клиентуру гостью. Только не ожидала она, что всё произойдёт так скоро.
– Звали, матушка? – Девушка поклонилась женщинам и замерла.
Мила украдкой посмотрела на дочку купца. Парадное платье было давно снято, но изумительный пояс с бабочками и шарф, повязанный как пионерский галстук, настолько гармонировали с «простым» атласным сарафаном, что вопрос о наличии вкуса отпадал сам собою. Жена посадника о таком сочетании материи с повседневным платьем даже не сообразила бы.
После непродолжительной беседы о коне как-то позабыли. Марфа отправилась кормить малыша, Мила с жадностью рассматривала цветные рисунки, попивая сладкий вермут, Нюра же в это время снимала мерки, сверяясь со специальной таблицей. Могла ли тогда знать гостья, что через десять лет принцесса Норвегии Ингеборга будет отправлять в Новгород (так как лучше нигде не шьют) чучело своей фигуры для пошива праздничного платья, ссылаясь на дальние родственные связи королевского дома и новгородской княжны Софии? Нет, конечно. Как и то, что образцом послужит именно её наряд. Тем не менее, Мила стала первой и самой главной клиенткой в мастерской по пошиву модной одежды. Через год рядом с лавкой отца, на месте торговой палатки Григория Фёдоровича, появится здание в два этажа, на флаге будет рисунок: ножницы и сарафан. Но это будет потом, а сейчас…
Пахом Ильич шёл от кузнечного ряда и не знал, что делать дальше. Вроде бы удачно обменял привезённую сталь, и заказанные звёзды будут готовы через десять дней, но вот по второму вопросу не срослось. И на свою беду сделать ничего нельзя. Князь прибудет в город через месяц. Все попытки выяснить, где его можно отыскать, провалились. Одним из решений, которое очень не нравилось купцу, было отправляться в устье Ижоры, разыскать пограничный отряд местных жителей и передать старосте конфиденциальную информацию. Своя ладья стояла на ремонте, значит, пришлось бы нанять чужую, чтобы пересечь Ладогу. Сухопутный путь, при котором предстояло отмахать сто пятьдесят вёрст на лошади, Пахом даже и не рассматривал. Так как выбери даже путь по воде, все равно он никак не укладывался в срок предстоящей экспедиции. Идти в Смоленск по пересохшим рекам удовольствие ещё то. Одним из оправданий могло быть то, что лагерь обустраивать шведы начнут только через год, так что время есть. Ещё одной неожиданностью для него стал рассказ кузнеца, сообщившего, что свей готовят поход на корелов и все об этом знают.
– Если не знаешь, как поступить, то ничего не делай, – Пахом вслух произнёс фразу, которая пришла на ум и она очень ему понравилась.
