Уже и 14.00, а признаков боя нет и нет. Я немедленно выехал в 19-ю армию, чтобы на месте разобраться, что помешало корпусу нанести контрудар. Оказалось, что командир корпуса в дивизии не поехал, заболел, как он доложил мне, а послал приказание через делегатов связи. Но оказалось, что и они не доехали к дивизиям, кого подбили, кто сбился с пути. Одним словом, дивизии не получили своевременно приказа. Я, конечно, пожурил и командарма, и командира корпуса за эту неорганизованность и потребовал, чтобы 18 июля был выполнен этот приказ, и назначил срок атаки в 9 часов утра.
После этого я снова вернулся на свой КП – на участок 16-й армии, где поставил задачу Лукину на 18 июля и информировал его о событиях в 19-й армии и о задаче, которую я поставил.
Наступил день 18 июля. 16-я армия снова хорошо подготовила контратаку, которая началась в назначенный срок в 9 часов утра. К 10 часам дивизии 16-й армии продвинулись и освободили несколько кварталов города.
Я, наблюдая этот бой, радовался за успех и думал, что вот-вот грянет удар 34 ск и мы уничтожим противника и освободим от врага Смоленск. Но надежды эти не оправдались: когда часы показали 11.00, а признаков удара 34 ск не видно, меня охватило волнение, в чем дело, думаю. Я стал прислушиваться к шуму боя. В том направлении, откуда должен был наносить удар 34 ск, была слышна большая канонада, и в воздухе горело много самолетов. Я понял, что корпус ведет тяжелый бой, и сразу же выехал туда.
В боевых порядках 127-й стрелковой дивизии я встретил начальника штаба корпуса Акименко, который доложил мне следующее:
«127-я и 158-я дивизии изготовились для наступления на южную часть Смоленска, но они были упреждены атакой противника. Враг боялся нашего удара с юго-востока, так как наш удар приходился по флангу и тылу тех частей противника, которые ворвались в Смоленск. И поэтому он подтянул из резерва мотопехоту и танки и при поддержке массированного удара пикирующих бомбардировщиков в 8.30 нанес удар по нашим дивизиям (127 и 158 сд). Хорошие, очень хорошие дивизии, но трагедия заключалась в том, что эти дивизии только что выгрузились из эшелонов и это для них был первый бой – они не обстреляны и вдруг попали в такой тяжелый бой, попали под удар танков и авиации.
Командир корпуса Хмельницкий заболел, – продолжал докладывать Акименко, – и уехал в тыл, поручил мне временно командовать корпусом. Обстановка на участке корпуса тяжелая, дивизии отходят под давлением врага к р. Днепр. Я принимаю меры, чтобы остановить отход дивизий».
Картина, которую я наблюдал на участке 34-го стрелкового корпуса, была мне знакома, я видел уже не раз подобные бои, когда противник, имея превосходство в силах и полное господство в воздухе, вел наступление на наши части и соединения, которые героически дрались и оказывали невиданное сопротивление, но когда силы неравны, тяжело вести бой, очень тяжело. Так было и на сей раз.
Разобравшись в обстановке, я утвердил временно командующим корпуса т. Акименко, впредь до выздоровления Хмельницкого, и дал ему ряд указаний по организации боя, по поднятию требовательности и поставил задачу вновь атаковать противника, засевшего в южной части Смоленска, с задачей уничтожить врага и освободить город.
На третий день боя за город Смоленск (не считая боя на подступах) дивизии 39 ск более организованно начали наступление на Смоленск с востока; первоначально дивизия имела успех, но полностью решить задачу – очистить от неприятеля южную часть Смоленска – так и не удалось. Повторяю, потеряно было время, противник успел подтянуть резервы и закрепиться в южной части Смоленска.
Здесь следует отметить, что полковник Акименко, временно командуя 34-м стрелковым корпусом, навел в нем порядок и проявил себя волевым и требовательным командиром, хорошим организатором, храбрым воином. В этот период 127 и 158 сд были включены в состав 16-й армии. Вскоре все корпусные управления Красной Армии были расформированы и т. Акименко был назначен командиром 127-й стрелковой дивизии (в которую влилась значительно понесшая потери 158 сд).
В Смоленском сражении 127-я стрелковая дивизия показала себя с самой лучшей стороны, за что она и удостоена звания 2-й гвардейской стрелковой дивизии.
Следует сказать доброе слово еще об одной дивизии, бывшей в составе 19-й армии и переданной в 16-ю армию. Это 129-я стрелковая дивизия, которой командовал прославленный генерал Городнянский.
