46-й стрелковой дивизии приказано было срочно перейти на левый фланг, оседлать железную дорогу Смоленск – Москва. На ее участок отходили соединения 19-й армии, о чем имелась договоренность с Коневым. Как мне рассказывал недавно Лукин, организовав из имеющихся подразделений оборону реки, они с Лобачевым сели на бугорок у ответвления дороги на Смоленск от шоссе Москва – Минск и задумались, что делать дальше, где взять хотя бы один стрелковый и один артиллерийский полки. 46-я стрелковая дивизия перебрасывалась на важное направление, у нее взять нельзя, 152-я стрелковая дивизия вела бои с наседающим противником. В резерве не было ничего. Штаб армии и тылы? Но из них уже сформирован отряд и отправлен под Ярцево.
И, как бывает в сказке, в нужное время вдруг появляется спасение. Точно так случилось и на этот раз. Лукин увидел перед собой стройного, выше среднего роста, красивого брюнета в форме генерал-майора, доложившего, что он командир 129-й стрелковой дивизии Городнянский. Его дивизия стягивалась в небольшой лес, в 1 км от развилки дорог в составе двух стрелковых и одного артиллерийского полков. Эта дивизия входила в 19-ю армию, которая, после ожесточенных боев за Витебск, отходила на восток.
Генерал Городнянский, выслушав Лукина, обрисовавшего создавшуюся обстановку, сказал:
– Приказывайте.
Дивизия получила задачу занять оборону города Смоленска по р. Днепр.
В то время, когда проходили эти неприятные для нас события в районе Смоленска, я находился на участке 20-й армии, где подводил итог испытания «эрэсов» и составляя донесение Верховному Главнокомандующему.
Примерно в 8 часов направленец 16-й армии доложил мне о том, что утром 16 июля враг ворвался в южную часть Смоленска. Я сразу же выехал на свой КП в район совхоза Жуковка. Здесь уже ожидал меня начальник штаба 16-й армии полковник Шалин, чтобы доложить мне обстановку в районе Смоленска. Вот что он доложил мне:
«Рано утром, примерно в 5–6 часов 16 июля моторизованные части врага ворвались в южную часть города Смоленска, дальнейшее продвижение врага задержано тем, что своевременно был взорван мост через р. Днепр в гор. Смоленске с вводом в бой 129-й стрелковой дивизии 19-й армии и которую генерал-лейтенант Лукин по собственной инициативе подчинил себе и поставил ей задачу выбить противника из Смоленска.
Лукин и член Военного совета Лобачев находятся в районе Смоленска».
Обстановка была пренеприятнейшая, но действия 16-й армии были правильные, сказал я Шалину.
После уяснения обстановки я здесь же отдал следующий приказ:
«Командующим 19-й и 16-й армий.
Копия: командарму 20 и НШ фронта.
Противник утром 16 июля ворвался в южную часть гор. Смоленска, он пытается форсировать р. Днепр и захватить весь город Смоленск.
Решил уничтожить врага, ворвавшегося в гор. Смоленск, и очистить от противника захваченную им часть города.
Приказываю:
1. Командующему 16-й армии 17 июля силами двух стрелковых дивизий, усиленных артиллерией и танками, нанести удар с северо-западной и западной стороны Смоленска и во взаимодействии с 19-й армией уничтожать ворвавшегося в Смоленск противника и очистить город от врага.
Начало атаки в 9.00 17 июля.
2. Командующему 19-й армии с утра 17 июля дивизиями 34-го стрелкового корпуса нанести удар на южную часть Смоленска и во взаимодействии с 19-й армией уничтожить ворвавшегося в Смоленск противника и очистить город от врага.
Начало атаки 9.00 17 июля.
3. 129-ю стрелковую дивизию 19-й армии включить в состав 16-й армии.
Ерёменко».
После отдачи приказа я отправился на КП 19-й армии. На КП я застал командарма И.С. Конева, в подчинении которого находился один – 34-й – стрелковый корпус в составе двух дивизий (127 и 158 сд). Эти дивизии только что выгрузились восточнее Смоленска и уже подверглись ударам авиации противника. На КП армии почему-то находился и командир 34-го стрелкового корпуса генерал Р.П. Хмельницкий.
Я разъяснил Коневу обстановку в районе Смоленска и поставил задачу на контрудар 34-го корпуса. Я потребовал, чтобы командир корпуса немедленно выехал в свои дивизии, лично поставил задачу и организовал взаимодействие дивизий.
После этого я возвратился на свой КП в район 16-й армии.
Лукин добросовестно подготовил контрудар двух дивизий, в 8 часов 30 минут начал артиллерийскую подготовку, а в 9 часов начали удар 129-я и 152-я стрелковые дивизии.
Противник оказывал упорное сопротивление. Авиация врага бомбила боевые порядки наших войск. Это сковывало наши действия, продвижение было незначительное, но я и командарм-16 питали надежду на удар 34-го стрелкового корпуса.
Мы все глаза проглядели, высматривали, когда же зашумит бой на восточной окраине Смоленска, а боя все не слышно и никакого признака. Уже 12 показывают часы, а контрудара не видно. Я, конечно, изрядно волновался и думал: что же могло случиться? Что могло помешать?
