29-я армия получила задачу наступать из района южнее Торопца силами трех стрелковых дивизий в юго-западном направлении и во взаимодействии с 30-й армией уничтожать смоленско-ярцевскую группировку противника.
30-я армия получила такую же задачу и должна была наступать силами трех стрелковых дивизий (группа генерал-майора В.А. Хоменко) из района юго-западнее Белый.
24-й армии силами трех стрелковых дивизий (группа генерал-лейтенанта С.А. Калинина) и группе генерал-лейтенанта К.К. Рокоссовского (три стрелковые дивизии) предстояло наступать из района Ярцево на Смоленск, тесно взаимодействуя с 30-й армией.
И, наконец, 28-я армия силами двух стрелковых дивизий и одной танковой дивизии (группа генерал-лейтенанта В.Я. Качалова) получила приказ наступать на Смоленск с юго-востока из района Рославля.
Вместе с членом Военного совета фронта Лестевым я поехал в 30-ю армию, чтобы оказать ее командованию практическую помощь в организации наступления. Армией командовал, как уже говорилось, генерал-майор В.А. Хоменко[62]. Он и многие его офицеры ранее служили в пограничных войсках. Это были храбрые, дисциплинированные и глубоко преданные нашей Родине командиры.
Кроме трех дивизий 30-й армии в группу Хоменко для наступления привлекалась одна дивизия из состава 19-й армии и 107-я мотострелковая дивизия под командованием полковника Добручева, имевшая около 200 танков (более половины из них были устаревшие Т-26).
На подступах к исходным позициям вражеская авиация сильно потрепала дивизии 30-й армии, но сорвать их переход в наступление не смогла.
В тяжелых условиях непрерывного воздействия с воздуха и труднопроходимой местности наши части сосредоточились на исходных рубежах и начали наступление. Я побывал один-два раза в каждой дивизии и видел, что наши воины все больше приобретают боевой опыт. С радостью я думал о том, что скоро, очень скоро, врагу не поздоровится.
Во время этой операции противник понес серьезные потери. На участке одной лишь 107-й мотострелковой дивизии, продвинувшейся за четыре дня боев на 20–25 км, осталось 700 вражеских трупов и более 200 подбитых танков и бронемашин. Командир дивизии полковник Добручев по моим указаниям применил следующую тактику наступления: вначале развернутым фронтом двигались танки. Они проходили исходное положение пехоты и сближались с врагом. Противник, конечно, начинал их обстреливать.
В это время наша артиллерия засекала вражеские огневые точки и открыла по ним огонь, чтобы прикрыть танки и обеспечить их продвижение. Затем вступала в бой наша пехота, стараясь двигаться непосредственно за танками.
Схематично получалось так. Вперед «движется» артиллерийский и танковый огонь, за ним следуют танки, за ними – пехота, за пехотой – артиллерия. Таким образом, артиллерия обеспечивала танки, танки обеспечивали пехоту, а та, в свою очередь, обеспечивала артиллерию. После скачка на 2–3 км делалась тактическая пауза, которая, однако, не представляла собой перерыва в бою. Пехота, закрепившись на достигнутом рубеже, вела прицельный огонь, артиллерия подтягивалась, организовывала новые наблюдательные пункты и огневые позиции, танки пополняли боекомплект и вели огонь как огневые точки. Теперь все это так понятно, а тогда боевого опыта было мало, многие командиры никогда еще не командовали частями в бою. Важно было научить их организации взаимодействия различных родов войск и целеустремленному ведению наступательного боя.
Описанные выше построения боевых порядков и организация взаимодействия пехоты, танков и артиллерии вполне себя оправдали, так как глубокие боевые порядки вражеской обороны требовали организованного их преодоления, «с разбегу», одним ударом, их нельзя было взять.
Вот так на поле боя начали практически вырабатываться приемы и методы взаимодействия родов войск в наступательном бою.
В этих боях многие части показали исключительно высокие боевые качества. У меня сохранился черновик одного документа, который я писал там же, на поле боя, командиру 237-го стрелкового полка:
«Командиру 237-го стрелкового полка
Майору Добровольскому
военкому ст. политруку Горбачеву
начальнику штаба полка капитану Кузьмину
За героические действия в течение 28–29 июля с.г. по разгрому фашистов вы, комиссар и начштаба полка представлены к правительственной награде – ордену Красное Знамя.
Действуйте и впредь с большевистской настойчивостью.
Командующий Зап. фронтом генерал-лейтенант Ерёменко
Член Военного совета див. комиссар Лестев
29. VII.41 г.»[63].
