– И чего я там не видел? Мне там так надоело всё за это время, – Дмитрий тяжело вздохнул. – Матушке больше повезло, она в последний раз дома лежала и ней ты занималась. В другом бы случае, я бы тоже дома остался.
– Давай поговорим с Борисом Алексеевичем и, если он разрешит, будешь тоже лежать дома, а я буду тобой заниматься. Насколько я поняла из того, что ты домой возвращаешься около пяти, сейчас дела чуть-чуть улучшились. Согласен?
– Дела-то улучшились и я практически уже в норме. Конечно же, я согласен. Только выйдет, что вместо двоих детей тебе придется возиться с тремя, – грустно пошутил он.
– Я за тебя попрошу медаль «Мать-героиня» первой степени. Ты за десятерых сразу потянешь.
– Вика, – Дмитрий пристально посмотрел ей в глаза, – я тебе такой нужен?
– Что за глупые вопросы, Димыч? – Вика нахмурилась. – С чего бы такие разговоры? Молодость вспомнил, когда в больнице лежал, головой стукнувшись? Мне мама кое-что рассказала.
– Вспомнил, – он смутился.
– Бестолочь, – она вздохнула. – Вот закончит тебя Борис Алексеевич пользовать, давай поищем гипнотизера, который тебе глупые воспоминания ликвидирует. Спокойней спаться будет и тебе, и мне. Ты мне, Димыч, любой нужен. А теперь не только мне. Кстати, мама знает?
– Нет. Ей так же, как и тебе, пытались рассказать что-то правдоподобное.
– Хочешь сказать, что она поверила?
– По-моему, так же, как и ты. Только ты ей ничего не говори.
– Точно бестолочь. Димочка, я похожа на сумасшедшую, что ты меня предупреждаешь?
– Вика, как хорошо, что ты у меня есть! – он снова зарылся лицо в её волосы.
– Димка, – заговорщицким шепотом сказала Вика, – а ты это говоришь, потому что я пообещала маме не рассказывать?
– Конечно, – в тон ей полушепотом ответил он. – А, если ты ещё и Борису Алексеевичу будешь говорить, что все уколы сделаны, а мы это замнем для ясности, это будет просто здорово.
– Я лучше попрошу тебе чего-нибудь двойную дозу.
– Жестокая, – скорбно вздохнул Дмитрий. – А я-то понадеялся.
– Ладно, Димочка, шутки в сторону, – она снова стала серьезной. – Ты не сильно радуйся. Дома ты делать ничего не будешь, не надейся. Будешь целыми днями лежать телевизор смотреть, книжки читать и анекдоты мне рассказывать. Колян может приезжать делиться с тобой светскими новостями и ни слова о работе. Я, кстати, ему ещё всё вспомню, так и передай. Мне очень приятно, что обо мне все решили так позаботиться, только не стоило.
– Что, даже погулять с детьми не отпустишь?
– Только под моим присмотром.
– Кто-нибудь – мама или теща – так нас быстро рассекретят. Кстати, Светлана Павловна меня чуть не расколола. Я из кардиологии выходил, а она пришла какую-то знакомую навестить. Пришлось рассказать, что я тоже знакомого навещал.
– Никто нас не рассекретит. Скажешь, что решил отдохнуть и побыть со мной и детьми. Мою маму муж, лежащий на диване с газетой или уставившийся в телевизор не удивит. Маму Веру я постараюсь убедить в том, что у меня всё получается лучше, а главная помощь – твоё присутствие. Тебе останется одно – не закатывать рукава. Мне же ты рассказывал, что тебе удобнее спать в футболке с длинными рукавами.
– Ты у меня умница, – Дмитрий ласково улыбнулся.
Когда Валевский вернулся с очередного вызова, в диспетчерской службе ему передали, что его приглашал к себе главный врач. Генрих Стефанович догадывался, чем может быть вызвано такое приглашение. В его бригаду нужен был фельдшер. На центральной станции скорой помощи стало дежурной шуткой то, что женщина-фельдшер, попавшая в бригаду к Валевскому, просто обречена выйти замуж (если ещё не вышла) и очень быстро уйти в декрет. Почин положила Вика. Валевский к этой шутке относился добродушно. Сейчас главный врач обещал взять в его бригаду фельдшера мужчину. Генрих Стефанович постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет. Мужчину, сидящего в кабинете главврача, он уже видел. Притом видел довольно часто – это был врач-травматолог одной из больниц.
– О, хорошо, что вы уже вернулись! – сказал главный врач. – Вот ваш новый фельдшер. Знакомьтесь – Валевский Генрих Стефанович, Афонин Борис Петрович. Коллега вообще-то врач, но обстоятельства таковы, что некоторое время он вынужден будет довольствоваться и такой работой.
– Очень приятно, – кивнул Валевский. – Думаю, мы сработаемся.
– Надеюсь. Вика положила хороший почин и поправить демографическую ситуацию в стране прекрасная идея, но кто-то ведь должен остаться, – пошутил главврач.
– И я придерживаюсь такого мнения, – с улыбкой согласился Валевский и уже серьезно добавил. – Кроме того, вы знаете мои взгляды на работу женщин в реанимационных бригадах. Не женское это дело.
– Я с вами согласен целиком и полностью. Что ж, Борис Петрович, – обратился он к новому фельдшеру, – знакомьтесь поближе с Генрихом Стефановичем, хотя, скорей всего, вы уже знакомы. В следующую смену вы должны приступить к работе.
