Он закончил рассказ. Некоторое время Вика молчала. Если всё было так, как говорил Дмитрий… Ставить его слова под сомнение не хотелось, да и повода он ещё не дал. Она повернулась, посмотрела на него, заранее зная, что сейчас он попросит выключить свет и не смотреть. Дмитрий молчал. Только взгляд его напоминал золу от костра – потухший, мертвый.
– Дим, что с тобой? – Вика невольно поежилась и коснулась его руки, – Ты в порядке?
– Да, – он кивнул. – Не бойся… Просто устал…
– Я не боюсь, – она ласково погладила Дмитрия по щеке. – Я спрошу, ты меня любишь?
– Люблю, – он обнял Вику. – Пожалеть меня решила?
– Считай, что я тебе такие глупые высказывания, вроде того, что сейчас услышала, на сегодня прощаю по поводу усталости. Сказала же, хоть ты и Хан, а глупый, как дитя несмышленое! Сколько раз тебе повторить?
– Если так, как сейчас, хоть сто раз на день. Будешь ещё спрашивать, люблю или как? – он слабо улыбнулся.
– Хоть сто раз на день, – передразнила его Вика и уже серьезно добавила. – Обязательно буду. Пока тебе не надоест.
– Не надоест. Знаешь, я этого вопроса больше двадцати лет не слышал.
– А что слышал?
– Утверждение, что я её люблю, что жить без неё не могу и что пропаду, если она не вернется.
– Не поняла… – Вика удивленно посмотрела на него. – От кого?
– От Лолиты. Это она так говорила всем окружающим и мне в том числе. А теперь хочешь посмеяться? – его улыбка снова наполнилась горечью.
– Не знаю, буду ли я смеяться. Если смешно… Пока смешного ничего не было.
– Я обычно хохотал до истерики, когда напивался. В один прекрасный день, когда я в очередной раз услышал это высказывание, я попытался Лолите объяснить, что не любил я её, не люблю и не пропаду. Знаешь, что она мне ответила? Что я настолько тупой, что сам этого ещё не понял, а она мне это объяснить пытается. С первого дня. Точнее, впервые это высказывание я услышал в ночь после свадьбы. До меня же всё равно не доходит.
– Дим, тогда объясни мне, бестолковой, почему вы развелись только пять лет назад? Ты говоришь, что не мог сказать ей «нет», когда она возвращалась и пыталась внушить тебе полную ерунду. Почему же тогда сказал? И почему не мог сказать раньше? В чем причина? Я что-то не очень хорошо понимаю… путаница какая-то… Почему было не родить ребенка и не продолжать вытворять с тобой всё, что вздумается?
– Всё действительно было очень запутано. Со временем сказать «нет» я не мог больше не потому, что она начинала плакать. Поплакать Лолите было так же просто, как дурному с горы скатиться. Как гимнастка она была весьма средненькая, а вот артистка в ней пропала замечательная. Со временем я научился различать, когда она плачет по настоящему, а когда идет игра. Для того, чтобы поплакать по настоящему, у неё была одна весомая причина, – Дмитрий помолчал. – У нас не было детей. Ты спрашиваешь, почему… Для Лолиты и для меня это была больная тема. После аборта у неё было бесплодие. Согласись, во многом это было моей виной. Хотя… как-то раз она сказала одну странную фразу, насчет детей… Скорей всего в сердцах, чтобы досадить мне.
– Я, конечно, умолчу о том, что кто-то даже до конца не помнит, был с ней или нет, – Вика осуждающе покачала головой.
– Не от святого же духа она… – он взял сигарету, но так и не закурил.
– Дима, тебе сколько лет, что ты такие вещи говоришь? Ты что, наивно верил в то, что она тебя любит?
– Честно сказать, не верил. Даже в самом начале.
– А, если у неё кто-то был до тебя?
– Не знаю… Тогда определенно ни в чем я уверен не был. Тем более я несколько раз с её гинекологом разговаривал. Там один вывод был – первый аборт. Теперь… теперь я уже больше не хочу и не могу об этом думать… Скорей всего она и вела себя так, чтобы отомстить мне…
– Как отомстить? Потом, вы всё же развелись. Почему?
– В том, что она не меня любит, а всё, что ко мне прилагается, я убедился быстро. Когда мы прожили с ней лет шесть, я узнал, что у Лолиты на стороне стали появляться мужики. Сначала это были курортные романы, потом стали появляться ребятки лет около двадцати, известного сорта. Пока она это хоть как-то скрывала, я тоже делал вид, что ничего не знаю. Вернее, вынужден был делать… Была причина… – Дмитрий осекся. – Когда с одним из них я застал её в постели, моему терпению пришел конец. Ему мордашку разукрасил, а её выставил.
– Что за причина? – Вика села и пристально посмотрела ему в глаза.
– Потом, Вика… это потом… – он устало опустил веки.
– Не потом. Сейчас. Начал говорить, говори всё.
Дмитрий, наконец, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Некоторое время он молча курил. Вика терпеливо ждала. Почему-то она была уверена, что это одна из причин его скованности. И ещё она была уверена, что эта причина, скорей всего, настолько же правдива, как и высказывание Лолиты о том, что Дмитрий её любит и без неё пропадет.
– Дима, – ласково, но настойчиво сказала Вика. – Дима, не молчи. Я жду.
– Она говорила, что я не мужик… никакой во всех отношениях…
– Что значит, «никакой»? – не поняла Вика. – Если ты не слишком многословен и не сыплешь нецензурной бранью, это не значит, что ты тряпка.
