– Нормально. Тебе привет. Тоже была недовольна тем, что я собрался ехать.
– А ты, как послушный сын, так и принял к сведению.
– Я уже достаточно большой мальчик, чтобы принимать решения.
– Ладно, большой мальчик, что тебе сказать? Будьте осторожны. Что приготовить к твоему возвращению?
– А что ты мне готовила, когда меня ждала, помнишь? Куринную грудку с грибами. И, желательно, у меня.
– Женя будет?
– Нет. У неё выходной.
– Ладно, – Вика улыбнулась. – А что ещё?
– Набери воды в вазу.
– А постели в разных комнатах не стелить?
– Если тебя это так сильно заводит, то попробуй постелить, – он тихо рассмеялся. – В хождении друг к другу в комнату что-то есть.
– Третья бригада, на выезд! – позвучал из динамиков голос диспетчера.
– Всё, Дим, мне пора, – Вика вздохнула. – Если вернемся не очень поздно, я позвоню.
– Звони в любое время.
– Не стоит. Ты лучше выспись. И будьте со Стасиком осторожны, – Вика приподнялась на цыпочки и поцеловала Дмитрия в щеку.
– Обязательно. Я тебе позвоню в течение дня, – склонился и тоже поцеловал Вику в щеку.
– Виктория, поторопись! Держи, – к ним подошел Генрих Стефанович, подал Вике двухцветную куртку с надписью СМП и обратился к Дмитрию. – Извините, Дмитрий Максимович, дела.
Вика садилась в машину, когда от здания отъехала машина Дмитрия. Из-под колес машин, чавкая, разбрызгивалась каша из полурастаявшего снега.
– Что там у нас? – вяло спросила Вика у Генриха Стефановича.
– Очередной инфаркт, – буднично сообщил он.
– Сколько же их сегодня будет?
– Задай вопрос в небесную канцелярию. Там для всех всё записано. Мы сегодня скольких отвезли, к ним прибавь подстанции и остальные бригады. Наши сутки ещё не окончены.
– Мне кажется, что я уже пятые сутки не отдыхая, – тяжело вздохнула Вика.
Некоторое время они молчали. Вика подумала, как завтра утром вернется домой. Сначала примет ванну, выспится, а потом будет готовить ужин и ждать Дмитрия. Потом он приедет и…
От мыслей её оторвал Генрих Стефанович. Он, рассеяно глядя в окно машины, спросил:
– Вика, ты давно встречаешься со своим… – он на секунду задумался, подбирая слово, – другом? Я имею в виду Диму Амерханова.
– Несколько месяцев, – Вика, сама не зная почему, смутилась. – А что?
– Так, ничего. Серьезно? – он быстро взглянул на неё.
– Почему вы решили, что я с ним встречаюсь и что это серьезно? – Вика почувствовала, что начинает краснеть.
– Однозначно, что ты не его родственница. Просто так приезжать он стал бы вряд ли. А тем более, целоваться, не взирая на публику. Я ведь Диму много лет знаю. Он не из тех людей, которые чувства легко выставляют на показ. Если уж он так спокойно с тобой целовался, не обращая внимания на диспетчеров, это что-нибудь да значит.
– В конце концов, он свободен.
– Совсем избавился от своей стерляди? – с насмешкой спросил Генрих Стефанович.
– Он уже пять лет разведен. Правда, они ещё некоторое время сходились-расходились. Теперь вроде бы всё, – пояснила Вика.
– Да, давненько я его не видел. Такие новости узнаю спустя столько времени! Остается его только поздравить и наградить орденом за долготерпение. Ты её знаешь?
– Нет. Только на фотографиях видела.
– Как он сейчас?
– Не знаю, по-моему, нормально. А откуда вы его знаете?
– В одном классе учились. Сначала общались после школы. А потом как-то всё закрутилось. Он женился, я женился. Семья, дети. У него детей не было, зато была жена, которая, кого хочешь, довела бы до белого каленья. Какое-то время продолжали видеться или перезваниваться. А лет около шести потеряли друг друга из виду.
– Почему? – заинтересовалась Вика. – Что-то произошло?
– Как бы это лучше сказать? Собака его умерла.
– Собака? – не поняла она. – Какая собака? При чем собака и то, что вы общались?
