Тим повёл себя непредсказуемо сдержанно, будто поменявшись с Эмилем ролями:
– Приятно познакомиться, Вика. Артём, у тебя прекрасный вкус.
– Спасибо. Вика, что тебе заказать?
– Ничего. Я недавно пообедала, – ответила она.
– Тогда устраивайся удобнее, я собираюсь рассказать друзьям о Проводнике.
В институте Артём просидел в кабинке туалета добрых двадцать минут, пропустив начало консультации. Проводник с гиеной загнали его туда после пробежки по коридорам альма-матер. Гиена пыталась просунуть морду в промежуток между полом и дверью, но получила хорошего пинка. Проводник пробовал шпингалет на прочность и остался ни с чем, поскольку Артём упирался в стену с противоположной стороны. Только с исчезновением скверного запаха стало понятно, что противостояние выиграно. Этот эпизод он решил сохранить в тайне.
– Прежде чем я начну, мне придётся взять с вас обещание держать язык за зубами. Не смейтесь и не крутите пальцем у виска. Дайте закончить рассказ, после чего можете хоть четвертовать.
– Почему бы сразу к этому не перейти? – спросил Тим.
– Вы готовы внять моему слову?
– Всегда готовы, – сказал Эмиль.
– Готовность номер один, – подтвердил Тим.
– Тогда начнём.
Лифт плавно остановился на двенадцатом этаже вместо шестнадцатого. Свет моргнул, цифры на дисплее превратились в инопланетные иероглифы. Артём с Викой переглянулись. Кнопки на панели не реагировали на нажатия, кабина не желала реанимироваться.
– Превосходно, солнышко, – доложил Артём. – Мы застряли. У меня только один вопрос – сколько раз мы сможем заняться сексом, пока нас вытаскивают?
Вика показала на запрятанный в верхней части чёрный глазок видеокамеры:
– Чем мы её заклеим?
– Сама запотеет, – Артём сделал вид, что расстёгивает ремень. Вика хихикнула.
– Если вы застряли, позвоните по номеру, – прочитала она. Далее на информационной наклейке фломастером был выведен номер телефона диспетчера. – Позвоним?
Артём набрал номер, и, слушая гудки пробормотал:
– Тому, кто не пользуется мобильным телефоном, лучше ходить пешком.
С другого конца донёсся прокуренный женский голос. Артём объяснил ситуацию, назвал адрес дома и номер кабины. Выслушал ответ и отключил связь.
– Ну что? – Вика ждала пояснений.
– Всё плохо, – мрачно сообщил он. – Спасатели прибудут только утром. Советовали зря времени не терять, подтянуть английский или вызубрить «Евгения Онегина». Шутники. Сыграем в города?
– Артём?!
– Не волнуйся, – он цокнул языком, – поломка лифта в этом подъезде – своего рода забава. Ни дня без застреваний. Обычно он засыпает минут на десять, не более. Так сказал диспетчер.
– Жильцам от этого не легче.
– Я раньше никогда не застревал в лифтах. – Артём навалился на поручень. – А ты?
– Ни разу. – Вика прислонилась к нему спиной. Он погладил подтянутый живот, зарылся носом в пахнущие жасмином волосы.
– Парням ты понравилась. Чуть слюнями не подавились.
– Думаешь, они тебе поверили?
– Если вечером за мной не приедут санитары, значит, поверили, – отшутился он. – Ты доверяешь знакам?
– Смотря каким.
– Вдруг мы не случайно застряли? Что если некие силы предостерегают нас от общения с Надеждой?
– Это называется апофения, любимый. – Она перебирала пальцы его руки, щекотала ладонь, скобля по ней ровными ногтями.
– Апо… чего?
– Поиск закономерностей в окружающих явлениях. Например, вера в счастливые числа.
– О да, с этим у меня полный порядок, – заверил он. – Вот ещё пример. Лифт остановился, чтобы мы занялись сексом. Как тебе такая апофения?
– Она тут ни при чём.
– То есть ты не возражаешь? – оживился Артём.
– Камера, милый, – напомнила Вика.
– Мы будем стоять к ней спиной.
– Дурачок! – Она поцеловала его в подбородок. В этот момент лифт возобновил движение.
– Да он потешается над нами! Бьянки фортунэ мучато бинезе паразито! – пародийно возмутился он.
– Твой итальянский становится всё колоритнее.
Надежда ждала их на лестничной площадке в чёрном траурном платье. За прошедшие со встречи в морге четыре дня она много ревела. С исхудалого лица не сходила бледность.
– Застряли! Сладу с ним нет, мучаемся сколько, а исправить не могут.
В телефонном разговоре Артём предупредил вдову, что будет не один. Она провела их в гостиную, предложила чаю, от которого они вежливо отказались. В квартире пахло дешёвыми спиртовыми каплями. Артёму этот запах был до боли знаком. Рядом с фотографией Алексея, обрамлённой чёрной лентой, на подоконнике стояла накрытая куском хлеба стопка водки.
– Сестра с дочкой ушли в магазин, – объяснила Надежда, присаживаясь в кресло напротив них. – Не нужно им слышать то, что вы хотите сообщить. Да я и сама не знаю, что вы можете сказать.
– Сестра живёт с вами? – спросил Артём.
– Да, перебралась незадолго до смерти мужа из деревни. Помогает по дому, гуляет со Златой. Без неё я бы с несчастьем не справилась. – Женщина подняла куклу с оторванной головой. Немного повозившись, вставила её на место. – Артём, мне очень плохо. И если вы пришли издеваться надо мной, то у вас нет сердца. Моя жизнь разрушена, муж на кладбище, а ребёнок отказывается верить, что папа больше не вернётся.
