К уже имеющимся добавился новый оттенок боли. Жжение, начавшееся у ран и стремительно захватившее половину тела.
Что должен чувствовать человек за считаные мгновения до страшной смерти?
Мне вот казалось, что я схожу с ума.
Небо… Пусть все скорее закончится!
Из тумана выскочил черный кот – обычный, по виду домашний, даже с ошейником и медальоном – и с рычанием вонзил зубы и когти в хвост более крупного собрата. Хищник возмущенно фыркнул. Ему хватило бы одного удара лапы, чтобы убить такого противника, но он успел лишь немного отпрянуть от меня.
Нависшую над нами фигуру скорее почувствовала, чем увидела.
За лязгом металла последовал хлюпающий звук. Я зажмурилась, сбегая от ужасного зрелища.
Захотелось хныкать, но, кажется, с этим я опоздала. Сознание медленно падало в темноту.
Небольшой проблеск случился в холле. Боль стала еще сильнее, и невыносимое жжение теперь охватывало все тело. Меня куда-то несли. Кажется, Фейн.
И… из здоровой руки забрали что-то.
Разум вяло вспомнил, что все это время я упрямо сжимала мешочек с собранной травкой.
– Видели бы вы, как я его! Чуть хвост не отгрыз! – Седрик был в полном восторге от своей персоны. – Теперь можно всем говорить, что я боевой фамильяр.
– Ты наказанный фамильяр. И вместе с тобой все, кто в этой дурости участвовал, – немного вернул его в реальность Фейн. Подумал несколько секунд и исправился: – Кроме Гиацинты, пожалуй. Она, наверное, и так усвоит урок.
Что?..
Какого… кхм… один из моих заключенных решает, наказывать меня или нет?
Уклад внутри замка Грабон что-то сильно перековеркало.
Было больно и отчаянно хотелось хныкать, но не было сил ни пошевелиться, ни издать хотя бы звук.
– Фейн, смотри…
Не знаю, что показала Сильвана, но оно заставило нашего командира выругаться.
У меня получился рваный горячечный вздох.
– Кошак оказался не только саблезубым, но и ядовитым.
Слюна. Я почувствовала что-то такое, когда он облизал мне руку.
– Значит, правильно ты не разрешил забрать тушу.
– Она выживет?
Мое тело непроизвольно выгнулось.
Жарко… так жарко…
По ощущениям, меня куда-то несли уже вечность.
– Силь, Ларк, Эйресс, готовьте исцеляющий кокон. – Фейн как всегда умудрялся оставаться собранным и командовать всеми. – Мы не можем потерять эту смотрительницу.
Последнее его замечание отозвалось глупой радостью внутри.
Впрочем, ее быстро смела еще более раскаленная волна жара.
Бесконечный отрезок времени спустя мы оказались в комнатах, где Сильвана и в прошлый раз лечила пострадавших магов. Оказаться на их месте было, мягко говоря, неприятно.
С меня среза́ли разодранное и испачканное в крови платье.
Вливали в рот то что-то горькое, то травяное.
Обрабатывали, а потом зашивали руку. Кто бы этим ни занимался – а я надеялась, что это сама Сильвана, – он старался действовать бережно и не забывал об обезболивающих чарах. Но действие яда сжигало меня изнутри, заставляло извиваться и выгибаться.
Кажется, меня держали.
Голоса не было совсем, будто его сожгло первым. Не получалось даже всхлипнуть, только тяжело дышать.
К моменту, когда меня окутали успокаивающей прохладой и оставили в покое, я уже немного мечтала умереть. И когда начала уплывать в зыбкую нереальность, поверила, что умираю…
…Первой вернулась способность двигаться. Я пошевелила пальцами – это не принесло и тени боли. Осмелев, я чуть изменила положение. Жар схлынул. И выспаться удалось на много дней вперед.
Разлепив глаза, я увидела погруженную в темноту комнату. Так сразу не скажешь, сейчас вечер того же дня или минуло несколько суток. К телу еще льнули остатки слабо сияющих чар, но они таяли на глазах. Развалившись в кресле у стены, мирно спал Седрик.
Нет, пройти должно было несколько часов, не более.
На мне была белая сорочка до колен. Значит, обошлось без пикантного представления.
Что ж, все не так уж и плохо.
Остатки кокона еще продолжали свою работу, просто так встать и уйти было нельзя. Да и Седрика тревожить не хотелось. Его наказание – сидеть у постели больной? Не очень-то изобретательно. На пострадавшей руке остались три розовых рубца, и если со временем они превратятся в шрамы – это будет наказанием для меня. Я заслужила. Наверное. Пусть случится как случится. Раз уж встать прямо сейчас не существовало возможности, я закрыла глаза и постаралась хотя бы задремать.
Уснула вроде бы не крепко, но этого хватило для видения.
Короткого, но пугающе яркого.
Я шла по пожухлой траве к замку. Вроде бы Грабон, но с одинаковым успехом это мог оказаться и другой замок.
Сегодня – пугающе мрачный.
К крепостным стенам крепились скелеты на кольях. В пустых глазницах горели алые огни. Они наблюдали за мной. Следили за каждым движением. А в кольце стены парили светящиеся духи.
– Ты пришла, моя красавица, – в шелесте поздней осени слышался шепот.
Я распахнула глаза и не закричала только потому, что в горле пересохло. Получился слабый сиплый звук, от которого Седрик даже не пошевелился.
Проклятье!
Села на койке, подышала немного.
Исцеляющие чары совсем истаяли.
Ничто не мешало мне пойти в свою комнату.
Отчаянно хотелось пить и вымыться.
