На базе все пока складывается нормально с закладкой продукции на зимнее хранение. Овощи и фрукты поступают хорошего качества, не мокрые. Картошка сухонькая, чистенькая, без земли. Эх, еще бы немного продержалась такая погодка, будет поменьше проблем со списаниями. Кого что волнует? Лично меня – работа, будь она неладна, как будто другой жизни нет? На понедельник опять пришла повестка в суд.
К ним я уже почти привыкла. Человек ко всему привыкает. Как это еще не всех держат под следствием. Могли бы уже всех заграбастать, упечь в места не столь отдаленные, так понимают, некому будет работать. Так и ждем своей очереди на допрос. Нужно же найти крайних, кто виновен. Ну, конечно, торговля, а кто еще. Первыми под раздачу попали мы, обеспечивающие город с миллионным населением. А летом вообще никто не знает, сколько этого населения на самом деле. Идешь по улицам – чуть ли не все приезжие. Весь Союз нерушимый.
Почти все наше начальство отстранено от руководства, и нас, еще неоперившихся, заставили исполнять их обязанности. Вот и мне на день рождения подкинули ценный подарок: в двадцать пять лет назначили рулить всей экономикой. Хоть и «волейбольные» у меня плечи, но не такие мощные, как у штангиста Юрия Власова, чтобы повесить на них весь этот груз ответственности. И вообще, как это – без меня меня женили. Я сразу и не поверила, ведь не член партии (а им на этой должности нужно быть обязательно); сколько меня ни агитировали вступить, давили на комсомольскую грудь и совесть – я ни в какую, чуть что, за любую мелочь затаскают по парткомам-райкомам, навешают кучу выговоров. В этой отрасли всегда найдется за что. Сижу у себя вечером на балконе, обхватив голову руками, а ее насквозь сверлит то одна проблема, то другая, что там на Михайловской, на Молдаванке, не взорвется ли гремучая смесь соления, квашения, маринада с лимонной и апельсиновой подваркой и соками. А еще стройка, текущий и капитальный ремонт, склады, холодильники… Где действительно взять для всего этого могучие плечи, чтобы переварить столь неподъемный объем работы, пойти, что ли, самой потягать эту штангу. А что, польза, мускулы хотя бы не одряхлеют, силушка в руках прибавится.
Горбачусь с утра до вечера, но ничего не успеваю. Живу от одного квартального отчета до другого. В субботу закрываюсь в кабинете, меня и не видно за кучей всяких актов на списание и прочих скользких документов, которые скапливаются за неделю. Все надо тщательно проверить, каждую цифру, увязать одно с другим. И, конечно, это день раздачи подзатыльников. Мне это надо, чтобы меня за них называли Мегерой? Пусть и дальше растят свою «липу» и отвечают за нее. Но я, между прочим, пекусь об их же благе, неблагодарные суки. Если, не дай бог, я что-то где-то недосмотрю, они же загремят под фанфары, и я с ними за компанию. И уйти с этой работы нет возможности. Два пути уйти: первый – ногами вперед, второй – за решеточку. И не потому, что ты сам что-то натворил незаконное. Тебя элементарно подставят, как только напишешь заявление об уходе.
Вот и сижу в свой выходной: черкаю, исправляю, сигарету изо рта не вынимаю. «Мальборо» угощают соседи из Торгмортранса, еще иногда балуюсь «Золотым руном». Выпивки всевозможной хоть залейся, полный сейф. Все оттуда. Конфеты, цветочки, французские духи и прочее по мелочам таскают – подлизываются. Я не поддаюсь, у меня правило: отчетность сдать так, чтобы ни одна собака не придралась. Хочу спать в своей постели и того же и вам желаю. Разговор окончен. Все. Идите, переделывайте, если что не так. Учитель в жизни мне попался классный. Это моя теперь подруга и правая и левая рука одновременно. А поначалу… так гоняла меня в хвост и в гриву. Как я ее боялась и, что греха таить, ненавидела. Доставалось мне от нее по полной программе. Зато теперь понимаем друг друга без слов, только обмениваемся взглядами, и нам все ясно. Когда жизнь нас с ней столкнула, ей было столько лет, сколько мне сейчас. А я думала, что она такая уже старая… Раньше ее я мегерой про себя называла, а теперь меня так уже в открытую обзывают.
Но сегодня уйду с работы пораньше. Сегодня я приглашена на свадьбу. Замуж выходит дочь Нины Васильевны, она, медсестра, который год уже нашу семью-полулазарет обслуживает. Когда ее девочка поступала в институт, я тоже принимала в этом участие. В Одессе торговля может если не все, то немало. Все кушать хотят – и ректоры, и проректоры, и профессора. Не помочь Нине Васильевне обеспечить продуктами свадьбу я не могла. Бабка с мамой все мозги пропилили. Им на Привозе отовариваться дороговато, так умерьте свои аппетиты. Нет. Через бабку каждый день новую простыню с таким ассортиментом подсовывали, как будто бы я Кремль продуктами снабжаю. Никто не хочет считаться: если я обращаюсь с просьбами, то, в свою очередь, и ко мне тут же обращаются – ножом к горлу, попробуй отказать.
