Все с негодованием уставились на жениха. Меня аж затрусило от ярости. Это же надо было до такого додуматься. Выбросить весь ассортимент нашей одесской программы. Такой плевок моим родным, друзьям и сослуживцам, которые с такой любовью и уважением ко мне отнеслись. Подвезли самую лучшую нашу продукцию к поезду. Все, мое терпение лопнуло, самый подходящий момент остановить эту безумную затею со свадьбой. И черт с ним с этим авансом в ресторане. Я почувствовала эту накатывающуюся волну протеста. Ее уже не остановить никакими силами, я пошла вразнос. Первым делом сбросила с ног белые лодочки, швырнув их с такой силой, что чуть не отбила ноги у его тетки Поли. Все стояли, словно онемели, и молча переводили взгляды с меня на Мишу.
– Михаил Григорьевич, я не стану дожидаться, когда и сама за ненадобностью буду выброшена вами, как эти бочата. Свадьба отменяется. Все ваши затраты постараюсь компенсировать.
И здесь, среди побледневших лиц, я увидела единственное радостное личико моей Аллочки, перемигивающейся с Леонидом Павловичем. Наконец, сбылось! Эти двое не верили, да и знать не хотели ни о какой свадьбе. Может быть, поэтому и мама не приехала, сославшись на больную бабушку. Аллочка быстро нагнулась, подобрала мои туфли и, подхватив меня под руку, стала с вешалки снимать наши пальто, командуя при этом:
– Одесситы, вы же слышали, свадьба отменяется. Возвращаемся все в гостиницу.
Все столпились в коридоре, началась толкотня и ругань, уговоры. Не переставая, разрывался входной звонок. Кто-то еще пришел, громко провозгласив, что прибыл свидетель со стороны жениха. Ему не без ехидства объявили, что он уже опоздал и должность его на сегодня отменяется. В этой кутюрьме никто не услышал криков и плача моей несостоявшейся свекрови. Наконец она пробилась ко мне.
– Оля, что ты ему веришь? Он так пошутил, ничего он не выбросил, а наоборот, все аккуратно сложил.
– Где? Ничего нигде нет, – возмутилась Аллочка.
– Идите все сюда, на кухню. Миша, что ты творишь, дошутишься когда-нибудь! А ну открывай погреб!
На Сонечку жалко было смотреть, на ее раскрасневшееся лицо и слезящиеся глаза. Что за чушь она несет, какой погреб на пятом этаже? В этой квартире со всеми шестью окнами на Кремль. Дом сумасшедших, да и только.
И вдруг Валерка, мой двоюродный брат, закричал на всю квартиру:
– Быстрее сюда, гляньте!
Миша отодвинул небольшой коврик и резким движением приподнял за два кольца люк. Потом поднялся, вылетел в коридор, где мы с Алкой с вешалки снимали уже свои пальто, подошел ко мне сзади, обнял.
– Пойдем, посмотришь. Оля, извини, я неудачно пошутил. Мы не обманываем, у нас действительно есть погреб с естественной вентиляцией. Там я обычно храню колеса от машины, а сейчас выкинул их на балкон и разместил все, что из Одессы привезли. Сохранится лучше, чем в холодильнике, особенно сейчас, в мороз.
Все расступились, и я увидела возле кухонного окна на полу раскрытые двойные створки и небольшую лестницу, ведущую в помещение под полом. Там стояли аккуратно сложенные вдоль стеночки наши бочата, трехлитровые бутыльки с соками, литровые баночки с разными грибами и соленьями и экзотические фрукты.
– Ну, Миша, ты хохмач! – Жанночка первая бросилась целовать моего жениха. – Разыграл всех, так разыграл! Олька наша с тобой не соскучится.
Ко всем вернулось праздничное настроение. Расстроилась, пожалуй, лишь Аллочка, что все так неожиданно завершилось, и Леонид Павлович перестал горевать, предвкушая обильное застолье. Жених, признав свою вину, тихонько терся о мою спину.
Время неумолимо приближалось к полудню. Пора уже было двигаться в сторону загса. Народ заволновался, как будем добираться, или такси заказано на всех? Миша сохранял олимпийское спокойствие, лишь изредка выскакивал на балкон, смотрел вниз. Там одиноко стояли одни его «Жигули».
– Идем в ванную, я сам хочу помочь тебе одеться.
Как можно на него обижаться? Я только подыграла ему.
– Ты хочешь одеть меня или раздеть?
Целуя меня в ухо, он продолжал:
– И первое, и второе, и третье. Я все хочу!
Мы удалились в ванную, а все гости, кажется, и не заметили нашего исчезновения, занятые дегустацией одесских шедевров.
Сквозь приоткрытую в гостиной форточку был слышен скрежет тормозов. Миша в очередной раз выбежал на балкон. Порядок, приехали! У подъезда остановились три черные «Волги» и одна белая. Через несколько минут в квартире нарисовались четверо милиционеров с ярко-пунцовыми от мороза лицами, с рациями и при полном параде. Вместе с ними поднялся одетый в дубленку невысокого роста и плотного телосложения человек. Уже позже я узнала, что это Мишин товарищ Юра Серов, главный редактор журнала «За безопасность движения», он и организовал, не предупредив, всю эту компанию гаишников. Миша знал, конечно, но молчал. Вот засранец, мало ему погреба, так еще и этот сюрприз. В предсвадебном ударе мой жених. Теперь понятно, почему он упорно отказывался заказывать такси.
Миша провел их на кухню. Там они причастились и закусили без свидетелей.
