А вообще я зря на Мишу ругаюсь, подумают, что он совсем не уделял мне внимания. Не так. Мороз, усиливающийся к вечеру, да еще жуткий пронизывающий ветер с Москвы-реки, насквозь продувающий Калининский проспект и Арбат и вихрем влетающий в наш переулок. Миша заставляет меня теплее одеться, и мы выходим из дома на ритуальную прогулку. Полтора-два часа, не меньше. Я уже через полчаса чувствую, что околеваю. Муж непреклонен: терпи, привыкай. Идем не бесцельно, а изучать город. Ковыляем по запутанному лабиринту переулков. Сегодня одних, завтра других. Маршрут все время разный, даже через Каменный мост, который виден из наших окон, сигаем на другой берег. Там еще холоднее.
– Запоминай, – строго командует супруг, – привязывайся к местности, как говорят топографы.
Темновато, я ничего запомнить не могу, я не топограф; мне кажется, что мы кружимся все время на одном и том же месте. Внезапно Миша останавливается.
– Детка, где мы сейчас? – экзаменует он меня. – Спокойно, оглянись, где наш дом? Давай, подруга, новоиспеченная москвичка, быстрее соображай и веди-ка меня обратно.
– Мишенька, умоляю, я не Иван Сусанин. И потом я еще не полноценная москвичка, я еще не прописана.
Так он мурыжил меня почти всю зиму, которая, как назло для меня, южанки, выдалась чересчур студеной, но зато я теперь знаю город, и не только центр, может, даже лучше, чем иные коренные москвичи, которые кичатся своей столичностью. Перед глазами стояла та пьяная сучка на свадьбе.
Сами понимаете, после такой мужниной экзекуции я легко нашла здание министерства торговли страны. Оттуда, с самого верха, набралась нахальства начать решительный поиск работы, позвонив предварительно в отдел кадров. Хорошо поставленным голосом сообщила, кто я и что, и предложила свои услуги. На удивление, мне очень любезно предложили подъехать с документами на собеседование, даже взяли мой телефон. Я и понеслась судьбе навстречу. Инспектор по кадрам пригласил какого-то сотрудника, и оба они долго расспрашивали, чем я конкретно занималась, поразились, что в двадцать с небольшим лет уже возглавляла плановый отдел. Мне сразу предложили должность старшего экономиста, а не просто экономиста в министерстве. Но когда я услышала про голый оклад в сто рублей и отсутствие всякой перспективы на получение хоть какого-нибудь жилья… Да еще сидеть целый день от звонка до звонка, не отрываясь от стола, и тупо переписывать бумажки. Словом, мой пыл угас, однако я почувствовала интерес к себе, что меня просто не хотят отпускать.
– Подождите, мы сейчас вас порекомендуем Трегубову в Управление торговли Москвы. Они очень нуждаются в специалистах «на земле», а вам, видим, нужна живая работа, как в вашей Одессе, – кадровик снял трубку, кому-то отзвонил, вкратце пересказав мою биографию. – Вы знаете, где Большой Комсомольский переулок, это недалеко отсюда, максимум минут пятнадцать пешком? Подниметесь на четвертый этаж. Всего доброго. Потом, пожалуйста, нам перезвоните. Если не получится, подыщем еще что-нибудь. Такой ценный красивый кадр…
Конечно, я знала, где Большой Комсомольский переулок, в соседнем, Малом, была Мишина мужская школа, а чуть поодаль, на углу с Армянским переулком – женская, там училась девочка, которая моему мужу очень нравилась, их классы дружили между собой.
Меня принял замначальника Управления по экономике. Дядька оказался компетентным товарищем, разговор сразу завязался по делу.
– Ну что ж, должность начальника планового отдела в Управлении рынками Москвы вас устроит? – произнес он, тщательно перелистав мою трудовую книжку. – Не скрою, работа непростая, мы как раз озабочены переводом всех рынков, а их больше двадцати, на новую систему планирования и экономического стимулирования. Справитесь – компенсируем не очень высокий оклад квартирой. Согласны? Тогда по рукам. Желаю удачи, уверен, Одесса Москву не подведет, ведь мы с вами города-герои.
