– У тебя с моим братцем прямо какой-то телефонный роман. Помнишь фильм «Каждый вечер в одиннадцать», там Ножкин Володиной каждый день в одно и то же время звонил, в любви объяснялся. Так и он, как только появляется в своей конторе, так и наяривает на халяву сюда. О чем можно столько трепаться? Что ты его слушаешь? Чушь всякую несет.
– Не знаю, с ним интересно болтать и ни к чему не обязывает. Я же не хотела с ним знакомиться, ты сама меня упросила.
Лилька не знает, я это утаила, как при провожании моей драгоценной персоны браток ее московский получил по соплям, за дело получил. Ручки шаловливые решил распустить и получил под дых. А теперь вызванивает, интересуется погодой, моим настроением, жаждет еще раз повидаться. Ну, все, хватит о нем.
– Лиля, кто еще там на проводе из основных был?
– Доцент Диордица собственной персоной, но этого, с твоего высочайшего позволения, я беру на себя. У меня к нему дело есть.
– Валяй, – процедила я сквозь зубы, – бери его всего с потрохами.
– Хитрая. Потроха тебе, мне его помощь нужна. Да, еще «будьте любезны» раз десять тебя спрашивал, и этот «представитель французской революции».
– Этого я видела, он поймал меня в кабинете директора. Нахальный мужик, ворвался без спросу. Мы вчера с Чадаевым возле дома болтали, бац, а этот красавчик за деревом спрятался. Сашкины габариты его остановили, вместо меня дернулся к машине.
Лилька, закончив с одним яблоком в три приема, принялась за следующее:
– А Сашка догадался?
– По-моему, да, но ничего не сказал. У нас с ним вроде негласного уговора: он не интересуется моими ухажерами, я не спрашиваю, кто у него был и сколько. Приходит, значит, чем-то зацепила нашего чемпиона.
– Про Юру Воронюка я тебе раньше говорила. Что ты его отшиваешь, человек такой пост занимает. Это правда, что он тебя уже лет двадцать знает? Я не поверила.
– Не врет, из этих двадцати десять упорно сватается. Каждый раз одно и то же: нет таких крепостей, которые рано или поздно не сдаются. Моя крепость скорее от старости сама рухнет.
Лилька, скушав второе яблоко и закатив глазки от блаженства, пропела:
– А может, Ольга, зря. Ты, наверное, на Алена Делона рассчитываешь, но вот он точно не дозвонится, звонки из Парижа к нам не доходят, связь плохая. Так что выбирай из одесского ассортимента. Как наш экспедитор говорит: лучше поздно, чем никому.
– Нет, он не так говорит. Лучше стыдно, чем никогда.
Я думала, лучшая подруга остановится, а она схватила со стола третье яблоко, быстро надкусила и продолжила свою песню:
– Погубит, Олька, тебя твоя разборчивость, останешься одна. Чем плох Чадаев? Он нам всем нравится, симпатичный, порядочный, с таким в городе не стыдно показаться. Я б на твоем месте не задумывалась.
– Ну и выходите все за него, раз он вам всем люб, – раздраженно буркнула я. – А я на своем месте… в принципе не возражаю. Алка ключи от своей новой квартиры при нем мне всучила. Предлог нашла – диван ей собрать. Мне так неудобно было. Что на нее нашло?
– Так в чем дело? Аллочка твоя – мудрая женщина. Бикицер, дуй «собирать диван», желаю удачи. Хоть ты из всех нас свою жизнь устроишь, а то отдел сплошь старых дев. Не совсем дев, но перспектив никаких или очень слабые. Мужики настоящие перевелись.
Она, как всегда, права: еще два года – и в тридцатник упрешься. А там все, дело швах, следующее поколение подрастает. И оно ведь тоже в погоню устремится. Возраст женщины выдают ее глаза, наверное, они у меня уже без прежнего юношеского блеска, постепенно тускнеют. Тем более надо опасаться этого следующего поколения. Это неверно, что только за юбками бегают, за брюками тоже еще как носятся.
Мы уже было собрались к автобусу, которому надоело нас ждать и он непрерывно бибикал, как залетела секретарша и зазвала меня срочно к директору.
– Скажи, меня уже нет, уехала.
– Не выйдет. Ольга Иосифовна, он как услышал гудок автобуса, так и приказал: задержи автобус, а вас обязательно вернуть.
Зачем-то вы срочно понадобились. Проходная тоже предупреждена.
– Лиль, придержи автобус, я быстро.
– Да ты что, эти жабы визжать будут. Бабье сучье всех ненавидит, с говном всех смешивают.
– И меня тоже?
– А ты что, святая? Всех подряд матом обкладывают. Поблядушки мы у них все.
– Они еще меня не знают, я им обложу, глаза из орбит повылазят. Сволочи неблагодарные. Премии постоянно им выписываем, провинятся – не лишаем, живи не хочу! Задержи автобус, пусть только попробуют вякнуть, сама с ними разберусь.
– А тебе это надо, с ними связываться? Побереги силенок, для дивана сгодятся…
