– Вы точно не боец, а генерал, – съязвила я. – И кто вам сказал, что ваша партия мне ненавистна, она просто меня не касается. Я свободу люблю, не выношу, когда все по указке, по приказу. Нельзя такую капусту все скопом закладывать, что-то на закваску пустить, попробовать здесь сделать план; свежую, сколько хватит контейнеров, затарим, почистим, укроем. А остальное, гниль, за городом на свалку, нечего отходы сюда везти. Ну, не уродилась в этом году капуста, что поделать, природе не прикажешь. А так все превратим в говно, и кто тогда примет его на ответственное хранение? Чтобы весной виноватым оказаться, и тюряга по нему плакала.
Директора скривило, ему так хотелось угодить кураторам, но, видимо, я нарушила это его подобострастное состояние.
– Ольга Иосифовна, вы так говорите, будто ваша хата с краю, а она здесь, на Моторной, нам в ней жить, и мы не можем подвести нашу родную Одессу.
– Она мне больше родная, я здесь родилась, на Коганке, вы даже про такое место не слышали! Тогда там действительно был край, а сейчас – пару шагов – и центр. И чем я ее подвожу? Тем, что говорю: в такой ситуации основное внимание должно быть уделено квашению; квасить надо в этом году как можно больше, чтобы хватило на миллионный город. А что заложим на Кагатах, у нас под боком, до ранней азербайджанской капусты должно хватить для мелкого опта, детсадов и школ и, конечно, санаториев. Но все строго контролировать, каждый килограмм. Все расчеты я предоставлю.
В кабинете повисла гнетущая тишина, все словно ушли в себя или боялись раскрыть рот, чтобы одобрить мой план или, наоборот, возразить. Я ждала, что сейчас опять кураторы свои десять копеек вставят (пять – мало), им же докладывать даже не в районе, а в городе, но они тоже молчали. Но если бы сморозили какую-нибудь ерунду, получили бы по полной; я уже была на взводе, не остановить.
Я так шлепнулась на свой стул, что моя мини-юбка задралась вверх по самое никуда. Сейчас им не до меня и моих коленок. Выговорняки им светят, этим кураторам, давят на нас своим любимым: «Надо, товарищи». Вам надо – так давайте, вперед, робу на себя, и в поле, ощутите всю прелесть крестьянского труда. Нет, не хотят, пиджачок, рубашечка наутюженная, галстучек им ближе к телу. Нажали, суки, на нашего директора, поджал лапки – как против линии партии идти? Кончилось совещание тем, что мой план отвергли, обязали нас все принять и сохранить. За работу, товарищи! А весной с такой же партийной искренностью будет обвинять нас в том, что сельские люди урожай вырастили, сдали государству, а мы, такие-сякие, горожане гребаные, загубили его. Ату их теперь. Наша песня хороша, начинай сначала!
Олька, зачем тебе все это слушать и видеть, тебя же симпатяга Чадаев ждет. Как нежно он целуется, и как скрипят под его руками мои косточки. Какой кайф! Как могла его первая жена уйти к другому?
– Ольга Иосифовна! Я что, что-то смешное молвлю? – куратор обвел взглядом всех присутствующих. – Одна вы ухмыляетесь.
О, господи! Даже помечтать не дают! Как все надоело. У меня горло уже огнем дышит, язык скоро отсохнет на всех орать. Я прижала руку к голове. Горячая, как пить дать температура. Возьму-ка больничный – и пропади все пропадом. С утра съезжу в поликлинику, потом себя в порядок приведу, и пора, наконец, злополучный «диван собирать». Не позавидовать нашему новому директору, сидит пунцовый. Это он уговорил меня занять его место начальника планового отдела, когда его самого перевели в заместители директора. А через пару месяцев он уже уселся в кресло директора.
Когда он появился на нашей базе, закончив мой нархоз, только вечернее отделение, то плавал по всем статьям и чувствовал себя, конечно, неуверенно. У Лильки стеснялся спрашивать, все меня в кабинет вызывал и честно признавался, что ни хрена не понимает. Вот как деталь выточить на токарном станке – расскажет до мелочи. Заводской парень, выбился там в люди, в секретари парторганизации, так и пошел по этой линии. Партия и прислала нам его, и я стала первой его учительницей на базе. Капусты в хозяйствах нет, неурожай. Сдавать государству нечего. Опять очковтирательством заставляют заниматься. Вроде капуста есть в хозяйствах, мы ее по бумажкам принимаем и им же оставляем ее на зимнее хранение. План закладки по завозу и закладке выполнен и перевыполнен. Все счастливы. Директор сам, как Александр Матросов, своей грудью закрыл амбразуру – подписал документы.
Нет, с больничным не получится. Не могла отказать директору; он очень просил приехать завтра с утра на базу пораньше, чтобы тет-а-тет обсудить сложившееся положение. Все, что мы обговорили, он, вероятно, нашим опекунам тоже пытался внушить, но боится прямо в лоб. Владимир Алексеевич очень был доволен моим выступлением, но что делать – против лома нет приема, как часто повторял мой волейбольный тренер, когда мы не могли закрыть блоком какую-нибудь нападающую из команды соперниц.
