Кирилл не забыл и о парке. Мы выбрались туда в выходной. Он купил мне мороженое и шарики сердечками, даже затащил прокатиться на аттракционе, после которого мороженое просилось назад, а ноги не слушались. Кирилл смеялся то и дело, и целовал меня. Веселый, расслабленный и беспечный. В джинсах и простой белой майке-поло. С растрепанными волосами. Он выглядел не старше Женьки. Такой молодой, такой близкий и бесконечно любимый. Вместо обеда мы взяли в кафе пиццу и спустились к реке. Снова смеялись, кормили друг друга и бросали кусочки корочки уткам, что важно плавали у берега.
В этот момент было очень сложно держать себя в руках. Мне постоянно хотелось сказать, что я люблю его, что он чудесный, замечательный, самый лучший. Приходилось постоянно себя одергивать, прикусывать язык и сжимать губы. Я не стыдилась своих чувств, просто не хотела обременять Кира ими. Вряд ли он относится серьезно к нашему роману. Скорее всего, ему скоро наскучит, и он сведет наше общение на нет.
Иногда мне казалось, что я стала ему дорога, стала важным и близким человеком. Например, когда Кир заезжал за мной домой после работы, чтобы забрать к себе. Он целовал меня, усаживал в машину, давал газу, и всю дорогу до Митрофанова без остановки говорил о работе, обо всем, что случилось за день.
Я почти ничего не понимала, но могла слушать, поддерживая разговор общими фразами. Вроде: «Серьезно? И что теперь будешь делать?». Или: «Ну и дела, Кир. Правильно ты им хвост накрутил. Совсем от рук отбились».
Один раз он не дал мне вставить и эти пять копеек. Просто вел машину и говорил, говорил, говорил без остановки. А я слушала, понимая, что ему нужно высказаться, иначе взорвется. Подъехав к дому, Кирилл повернулся ко мне, спросил:
— Я, наверное, до смерти тебе надоел своими разговорами о работе?
Я погладила его по щеке, легонько коснулась губ.
— Нет. Все в порядке.
— Прости, зайчишка. Я скучный зануда. Не могу отвлечься даже с тобой.
— Я не против, Кир. Правда.
Он взял в ладони мое лицо, поцеловал.
— Ты у меня просто чудо.
В этот момент я едва не зарыдала. Невольно вспомнились слова Аллы о большом пустом доме и одиноком трудоголике в нем. Мне до боли хотелось заполнить пустое пространство. В его доме, его сердце, его жизни. То, что Кир делился со мной, было безумно важно и ценно. Надежда, которую я старалась душить, расцветала на благодатной почве его доверия ко мне.
Правда, бывали моменты, которые приземляли мои надежды. Один раз Кир просто забыл, что я должна приехать к нему. Прибыв в Митрофаново на такси, стояла у ворот, как дура, и терзала звонок. Оказалось, что Кира дернули по работе, и он срочно уехал в офис за какими-то документами. При этом собирался позвонить Егорычу, чтобы тот меня встретил, но забыл.
Я набирала Нечаева снова и снова, но он скидывал каждый звонок, очевидно общаясь по второй линии. Я была на грани отчаяния. Такси отпустила сразу, а на вызов сюда никто ехать не хотел. Измучившись сама и измучив телефон, свой и Кирилла, я проторчала у ворот сорок минут. Решила, что позвоню Женьке, попрошу приехать за мной, если Нечаев не соизволит взять трубку через один контрольный набор. Взяв небольшую паузу, чтобы перевести дух, я прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Андреева тоже страшно было набирать. Вдруг и он не возьмет? Тогда только и оставалось, что идти пешком до шоссе, а там ловить автобус или попутку. Жуть.
Но телефон ожил сам. Звонил Кирилл.
— Черт, Ась, я совсем забыл… — начал он.
Я тут же перебила:
— Забыл? Ты забыл, Нечаев?! Серьезно? Я тут загораю почти час, а ты забыл! — орала я на него, отпуская нервы. — Сколько мне еще у ворот торчать?
— Ась, в офисе дела. На час как ми…
— Иди ты к черту, Кир, — не дала я договорить снова. — Предлагаешь отираться тут еще час? Ты сам себя слышишь?
— Ася…
— Как ты себе это представляешь, а? С меня хватит. Я еду домой.
И бросила трубку, не дослушав, как Кирилл обещает что-нибудь придумать.
По закону подлости Женька не отвечал. Я догадывалась почему. Аллы же не было во флигеле. Она вообще почти не появлялась у Кирилла. Вернее, я ее не видела. Очевидно, сестра Нечаева в это время была в моей квартире.
Разозлившись на всех, я пошла к дороге. Есть же остановка тут рядом, значит должны быть и автобусы. В конце концов, это московское направление — тут море общественного транспорта должно ходить.