Уиллис стоял, прислонившись к пикапу, стоящему у левой границы стрельбища. Хэткок вышел вперёд, наблюдая за стрельбой снайперов. Майор не видел, из-за чего именно Хэткок разозлился и начал орать на них: «Да что же вы за бездари? Вам скоро выпускаться, а вы творите такие глупости! Тупицы! Вас на войну пускать нельзя — сразу же убьют!»
Хэткок стукнул кулаком по капоту и продолжал орать, ругая подчинённых. Он вёл себя не как инструктор, а как человек, готовый окончательно выйти из себя. В этот момент майор Уиллис, начальник Хэткока и его верный друг, понял, что Карлос дошёл до определённого предела.
Несколько дней спустя Уилли по-дружески побеседовал с Хэткоком. Старший снайпер только что прошёл обследование, и на этот раз новости были малоутешительными. Члены комиссии подумывали о том, чтобы уволить Хэткока со службы, и Карлоса это встревожило. Ему во что бы то ни стало надо было выслужить двадцать лет.
— Да чёрт возьми, Хэткок, я сам готов держать тебя здесь до могилы и похоронить на рубеже для стрельбы на шестьсот ярдов. Можешь оставаться со мною столько, сколько милостивый господь отпустит нам на этой земле, но в этой системе приходится делать то, что прикажут.
— Сэр, — сказал Хэткок, наклоняясь вперёд на стуле, стоящем у стола Уилли, под статуей Джона Уэйна и огромным серебряным призовым кубком, наполненным арахисом. — Мне надо дослужить до двадцати лет. Осталось всего несколько месяцев — до конца июня.
Этот разговор происходил накануне Рождества, и Уиллис весьма сомневался, что Хэткок сможет протянуть эти несколько последних месяцев, но он не хотел портить ему праздник и что-либо конкретно сообщать. Тем не менее, он предоставил Хэткоку некоторую почву для размышлений.
— Тут ещё вот какое дело, — сказал ему Уиллис. — Ты долго и славно работал. Ты живая легенда. Тебя уважают. Все снайперы хотят быть такими, как Карлос Хэткок. Они перенимают у тебя жесты, голос, подходы к делу. Они не только делают всё, что ты им говоришь — они хотят стать тобой. И ты должен следить за собой, потому что можешь уничтожить всё, что успел сделать. Дело не в том, что ты разрушишь миф или легенду, а в том, что снайпер не достигнет всего, что мог бы, потому что не сможет стать тобой. Уж если хочешь воспитать первоклассного снайпера, то делай это так, как положено в морской пехоте, используя те средства, что у нас есть, не выходя при этом из себя и не злясь.
В январе 1979 года Хэткок принимал выпускной экзамен у курсантов — они должны были, используя средства маскировки, скрытно добраться до огневой позиции, отстреляться и отойти так, чтобы ни Хэткок, ни капитан Кади их не обнаружили. И тут Хэткок потерял сознание.
После осмотра доктор Брэннон несколько дней наблюдал Хэткока и изучал анализы. Затем последовало неизбежное заключение: пора уходить.
Он позвонил майору Уиллису. Когда тот поднял трубку, Брэннон просто сказал «нет».
Уиллис тут же понял, по какому поводу звонит врач.
— Послушайте, — сказал Уиллис, — давайте-ка я к вам приеду, мы посидим и всё обсудим.
— Нет!
— Я же знаю его, давно уже знаю.
— Нет, — ответил врач. — Я тоже его знаю, я его наблюдал, и мой ответ — «нет». Ему придётся уйти.
Уиллису как командиру Хэткока было больно услышать этот приговор, и вдвойне больнее — как другу. И если он сам никак не мог согласиться с этим «нет», то как мог Хэткок?
20 апреля 1979 в кабинете майора Дэвида Уиллиса комендор-сержант Карлос Н. Хэткок II завершил свою службу в морской пехоте США. Он был уволен по состоянию здоровья со 100-процентной инвалидностью.
Накануне Хэткок провёл последнее занятие с курсантами. На прощание он сказал снайперам: «И помните, что самая смертоносная вещь на поле боя — прицельный выстрел». Он повернулся, сдерживая слёзы, вышел из класса, надел панаму с белым пером и вышел на улицу, чтобы остаться наедине со своими мыслями.
В тот апрельский день, когда майор Уиллис зачитал приказ об увольнении, Хэткок заплакал. Вытянувшись по стойке «смирно», Хэткок принял у Макаби винтовку, которую собрали для него морпехи из оружейной мастерской учебного подразделения стрелковой подготовки. Требования к этой винтовке вырабатывались при участии Хэткока, который принимал участие и в её испытаниях. Это была снайперская винтовка М40А1, которую производят только морпехи и только для морпехов. В ней используется ствольная коробка от винтовки «Ремингтон» 700-й модели под патрон калибра 7,62 мм, к которой прикрепляется «тяжёлый» ствол из нержавеющей стали со свободной посадкой в прочной фибергласовой ложе. На винтовку ставится прицел «Унертл» с 10-кратным увеличением.
Когда майор Уиллис, сдерживая слёзы, зачитывал надпись на памятной табличке, где над латунной пластиной красовалась бронзированная морпеховская походная шляпа, все молча слушали стоя.
«Есть много морпехов. Есть много метких стрелков. Но есть только один Снайпер — комендор-сержант Карлос Н. Хэткок. Один выстрел — одно попадание».
