Часы рядом с журналом Хэткока начали отсчитывать секунды. Он посмотрел на вереницу красных флажков, прильнул к зрительной трубе, изучая марево, затем бросил взгляд на часы.
«Времени навалом, Карлос, — ободряюще сказал он себе. — Не гони с выстрелом. Дождись, когда стихнет ветер».
Через полторы минуты флажок опал, и Хэткок выстрелил. Вроде бы, всё нормально. На спусковой крючок он нажал плавно. Хэткок был уверен, что пуля ушла в центр мишени — если не подвели патрон или винтовка. Он поднял с раскрытого журнала карандаш и поставил маленькую чёрную точку в центре маленькой мишени на странице, отметив точку попадания второго выстрела. В квадратике над этой мишенью он снова написал «14-L», записав для себя внесённую им поправку на ветер, на 14 минут влево.
Занеся в журнал вторую запись, Хэткок расслабился, дожидаясь команды прекратить огонь. Прежнее напряжение спало. Он не обращал внимания ни на зрителей, ни на оркестры, ни на камеры, ни на командующего корпусом морской пехоты, который взволнованно дожидался объявления результатов второго круга, после которого одним стрелкам предстояло уйти, а другим остаться на линии огня.
— Прекратить огонь, прекратить огонь, — призвал участников соревнований голос из репродуктора.
Мишени снова скрылись в окопах, и тут же, одна за другой, над бруствером появились их верхушки — мишени поднялись наполовину.
— Дамы и господа! Промахи.
Все снова притихли, и снова прозвучало объявление: «Промахов нет».
Раздались аплодисменты, но Хэткок, не обращая внимания на шум, поднятый зрителями, приник к зрительной трубе, дожидаясь появления своей мишени.
Два стрелка выбили по три очка и ушли с рубежа. Затем ушли ещё четверо, выбившие по четыре очка. Простых «пятёрок» не было — Хэткок и ещё шестеро стрелков, включая Санчеза, снова попали в самый центр мишени.
Глядя с трибуны на оставшуюся семёрку стрелков, Лэнд с остальными членами сборной заволновались, поняв, что у сержанта Санчеза и юного капрала Хэткока появился реальный шанс выйти победителями в чемпионате страны по стрельбе на тысячу ярдов и завоевать Кубок Уимблдона.
Достав третий патрон и уложив его под полотенце рядом с журналом, Хэткок почувствовал неприятное ощущение в желудке. Он бросил взгляд на трепещущие красные флажки и снова занял положение для стрельбы, устойчиво наведя перекрестье прицела в центр чёрного кружка мишени.
«Господа! Разрешается зарядить один патрон», — раздался голос с вышки. И снова заклацали затворы, нарушая тишину, повисшую над обдуваемым ветром стрельбищем на тысячу ярдов в Кэмп-Перри.
Дожидаясь поднятия мишеней над окопами, Хэткок в третий раз тщательно проверил изготовку и положение точки прицеливания, и снова посмотрел на марево.
«Господа! После поднятия мишеней вам будет предоставлено три минуты на выстрел».
В тот момент, когда мишень Хэткока поднялась над траншеей и застыла на подъёмнике, флажки опали, и он выстрелил. И снова он был уверен в том, что попал в самый центр. Он понял, что теперь вполне может завоевать титул, о котором всего лишь час назад мог только мечтать. Медленно прошли три минуты.
«Прекратить огонь, прекратить огонь», — в третий раз прозвучала команда с вышки. Мишени опустились в блиндаж для учёта очков и отмечания пробоин.
В этом круге никто не промазал и не выбил три или четыре очка. Четыре стрелка попали в чёрное яблоко, но пули их прошили бумагу правее белой границы кольца V.
Глядя на то, как они покидают рубеж, Хэткок почувствовал, что к навязчивому неприятному ощущению в желудке добавился комок в горле. «Спокойно! — строго приказал он себе. — Соберись. Следующий выстрел может решить, чего ты заслуживаешь: благодарности за старание или победы».
Он посмотрел на колыхание марева, перевёл взгляд на флажки, развеваемые сильным ветром. «Похоже, ветер усиливается, — сказал он себе. — Вот что, Хэткок: следи за флажками и временем». Взглянув на секундную стрелку, он подумал: «Три круга по циферблату — и всё. Три оборота стрелки. Следи за ней. Следи за ветром».
«Господа! — снова объявил голос с вышки. — Разрешается зарядить один патрон».
Хэткок вынул из-под полотенца патрон и уложил его в окно ствольной коробки. Плавным движением он дослал затвор вперёд и закрыл его, опустив рукоятку. Сделав глубокий вдох, он навёл винтовку на просторы озера Эри, на фоне которого должна была появиться его мишень.
Мишени поднялись, пошёл отсчёт трёх минут.
«Навёл, прицелился, собрался. Следи за перекрестьем. Следи за часами. Следи за ветром».
Комок в горле исчез. Теперь он думал только о том, как следует выстрелить, чтобы пуля попала в чёрную бумагу, в центральный круг мишени за тысячу ярдов от него.
Двое других стрелков, одним из которых был сержант Санчез, лежали, пытаясь разрешить ту же загадку — когда именно стрелять и в какую точку наводить прицел.
