Стоял изнурительно жаркий день муссонного сезона, температура и влажность держались под 95. Хэткок составлял отчёт за прошедший день, сидя за зелёным полевым столом из обшивочных досок. Он снял рубашку, оставшись только в камуфляжных брюках и ботинках. Снайперы вернулись с выхода рано, и снова ни с чем. Их отчёт был краток.
Карлос пил холодное пиво. Ганни купил упаковку из шести банок в пять часов, когда открылся клуб рядового и сержантского состава, и две банки стояли в углу полевого стола, дожидаясь капитана. По ним каплями стекала вода.
Жирный чёрный комар опустился Хэткоку на руку и начал сосать кровь, сидя на татуировке, изображаюшей конфедератский флаг со словом «Мятежник» под ним. «Давай-давай, соси», — сказал ему Хэткок, глядя, как раздувается округлившийся желудок насекомого. Как только комар собрался вытащить хоботок, Хэткок прижал его пальцем и раздавил. На красно-синей татуировке осталось кровавое пятно.
«Чёртовы москиты», — шлёпнув себя по шее, сказал Уилсон, сидя на ящике из-под патронов откинувшись спиной на стену палатки. «Как ни крути, а кровушки пролить придётся — если не из-за Чарли, то от насекомых».
— Ганни, — сказал капитан, входя в палатку, — не было б комаров, скулил бы ты из-за жары или грязи.
— Кстати, Шкипер, в такую горячую и загаженную песочницу я в первый раз попал. Живу как в вонючей дыре в какой-нибудь Сахаре, — парировал Уилсон.
— Ты не смейся — нас, быть может, в следующий раз туда и пошлют, — ответил Лэнд.
Хэткок улыбнулся: «Ну, не знаю — чем так плохо в нашем уютном домике?»
— Тебе-то эта помойка явно по душе, Хэткок. Я ведь забыл, что ты из Арканзаса. Здесь тебе лучше — ты тут впервые в жизни ботинки надел, — ответил Уилсон, заслужив смешок от Лэнда и неприличный жест от Хэткока.
— Завтра выходим, — сказал капитан, делая здоровый глоток из запотевшей банки.
— Сэр, вы сказали «выходим», я тоже? — с надеждой спросил Хэткок.
— Тоже, сержант Хэткок.
Восход застал Хэткока и капитана Лэнда под невысокой пальмой, где они укрылись в траве на позиции, с которой открывался вид на поляну в полсотни ярдов шириной, которая часто использовалась морпехами в качестве вертолётной площадки. За поляной росли низкие кусты и растения с широкими плоскими листьями. За ними на берегу узкой речушки начинался лес. Вода струилась у подножия голого холма, на котором после фугасок и бомб с напалмом остались лишь поваленные деревья, расщепленные до такой степени, что походили на подушечки для иголок, утыканные иглами. Перед местом, где укрылись снайперы, тянулась едва заметная тропа, которая на опушке сворачивала налево и далее петляла между кустами, растениями и поваленными расщепленными стволами, уходя к вершине холма, где она вливалась в дорогу.
Эта точка интересовала морпехов в первую очередь. Именно там обычно появлялся противник, пересекал одну из полян у голого холма, и уходил устраивать засады на американских солдат. И именно там они надеялись засечь садистку, под руководством которой вьетконговские снайперы шастали по здешним местам. Этот холм находился в двух-трёх милях к западу от морпеховской базы на высоте 55.
Хэткок зябко поёживался от обильной утренней росы, пропитывавшей обмундирование спереди.
На участок перед Хэткоком с Лэндом, спрятавшимися за лиственной завесой, вышел снайпер-вьетнамец и начал осторожно пробираться по берегу речушки. На нём были чёрные рубашка и штаны, закатанные выше колена, и он, несомненно, возвращалтся в подземный штаб своего отряда за изувеченным бомбами холмом. Он медленно опустил ногу и остановился, пытаясь уловить в воздухе запах сигарет или услышать какой-нибудь необычный шум.
— Хэткок, — прошептал Лэнд. — Возьми-ка трубу. Отдохни от винтовки.
— Ещё пять минут, сэр. У меня предчувствие — Чарли вот-вот появится.
— Ты с этим предчувствием целый день просидишь, пока по тебе не пальнут. Тогда ты скажешь: «Видите? Я же говорил!» Карлос, ты же не маньяк. Дай винтовку подержать.
— С-с-с-эр, — прошептал Хэткок. — Ну пять минут всего.
Ничего не ответив, Лэнд снова прильнул к прибору М49, в который он наблюдал за поляной и тропой, уходящей к вершине холма.
— Хэткок! Давай винтовку, — сказал капитан, выждав пятнадцать минут. — Надоело мне пялиться в эту трубу. Ты можешь без смены, а я уж не могу.
«Есть, сэр. Извините», — покорно ответил Хэткок, отнимая винтовку от плеча и медленно протягивая её Лэнду.
И в тот самый момент, когда капитан взялся за винтовку, а Хэткок не успел ещё отпустить шейки приклада, они оба увидели, как тёмная фигурка выползла из-за деревьев на берегу речушки и вышла на открытое место, в двухстах ярдах от них. Специальность солдата было легко распознать по длинному деревянному прикладу винтовки за спиной — это явно был снайпер.
— Отдай винтовку, Хэткок, — сказал Лэнд, потянув к себе винтовку и пытаясь вырвать её из руки Хэткока.
— Я сниму его, сэр. Отпустите.
— Нет, Карлос. Я сам его убью.
