Задача снайперов, работавших с высоты, заключалась в том, чтобы сковывать действия противника и, по мере сил, обеспечивать безопасность батальона, который прочёсывал этот обширный равнинный район. На этой операции Хэткоку редко приходилось демонстрировать снайперское мастерство — скрытности здесь практически не требовалось, надо было просто метко стрелять из тяжёлого пулемёта. Это место походило на ярмарочный тир, где вместо жестяных уток и глиняных воробьёв мишенями были вьетконговцы.
Хэткок первым стал использовать пулемёт калибра.50 в качестве снайперского оружия. Пули тяжёлого пулемёта весом семьсот гран стабильно улетали почти на три тысячи ярдов, и он мог вести высокоточный огонь на дистанциях более двух тысяч ярдов, что в два раза превышало дальность стрельбы из его винтовки под патрон.30–06. Темп стрельбы пулемёта был достаточно низок, и можно было без затруднений вести из него одиночный огонь. Кроме того, с помощью треножного станка с зубчатыми устройствами пулемёт можно было установить так, чтобы стабильно и метко стрелять из него с помощью 8-кратного оптического прицела, точно наводя пулемёт на удалённые цели.
Снайпер морской пехоты потянулся. Сегодня он устал больше обычного и был рад, что операция скоро кончится.
Следующее утро приветствовало Карлоса Хэткока усыпанным звёздами небом. Он сидел в темноте по-турецки за пулемётом и ждал, когда солнце снова одарит своим светом огромную долину под высотой. День обещал много работы.
За правым плечом Хэткока стоял майор. В мощный зелёный бинокль он осматривал местность, светлеющую у линии горизонта. Хрупкое белое пёрышко, воткнутое под ленту на панаме Хэткока, дрожало под ровным ветром, который дул с востока, высушивая остатки влаги, оставленной стелющимся по земле туманом, и капли ночной росы. Хэткок с майором молчали.
Они оба прислушивались — не летят ли вертолёты. Их шум означал бы начало завершающего этапа операции по поиску противника в этом районе.
Где-то далеко под высотой, занятой морпехами, залаяла собака, и Хэткок взглянул на огоньки костров, которые начали поблёскивать возле хижин деревни, в которой жил этот пёс. Вьетнамские крестьяне готовились к новому рабочему дню. Он перевёл взгляд за деревню — там в серых предрассветных сумерках тоже мерцали огоньки. Вьетконговцы, подумал он.
Майор положил в рот изрядную щепоть жевательного табака и сказал: «Недолго ждать осталось — солнце вот-вот взойдёт. Сержант, в прицел ничего не видно?»
Хэткок приник к длинному тонкому прицелу, который переставил с винтовки на пулемёт. Он покачал головой: «Слишком темно ещё. Ладно, когда лягухи прилетят — света будет сколько угодно».
Сразу же после прибытия на высоту он установил прицел на пулемёт и вывел его в ноль на дистанции две с половиной тысячи ярдов, и теперь со своей обложенной мешками позиции на «мысе» высоты запросто мог точно поражать цели по всей долине.
Жертвы снайпера не успевали осознать причины своей смерти, когда она неслышно их настигала — они могли услышать звук, сопровождающий попадание тяжёлой пули, лишь тогда, когда она в них не попадала.
Сегодня Хэткоку с пулемётом снова предстояло помогать батальону, ограничивая действия противника и загоняя бегущих солдат в окружённый район, где им предстояло либо погибнуть, либо попасть в плен к морским пехотинцам. Если бы они решили рискнуть и всё-таки убежать, им пришлось бы преодолеть сектор обстрела снайпера, который приобретал всё большую известность среди вьетконговцев под прозвищем «Лонг Чанг» — «Белое перо». А чтобы убежать от него, им надо было преодолеть несколько сотен ярдов по открытым рисовым полям, по щиколотку в воде.
Снайпер ждал и прислушивался. Он слышал, как переговариваются двое морпехов, которые залегли довольно далеко позади, укрывшись за камнями. У них была рация, и они ждали сообщения от командира атакующей группы о начале операции.
Хэткок насторожился — издалёка донёсся рокот вертолётов. И почти сразу же сквозь треск раздался голос из рации: «Красный, Красный. Я Колдун-три-шестой. Приём». Морпех, сидевший у рации, поднял трубку и ответил: «Колдун-три-шестой. Я Красный. Даю добро, приём». Тут же прозвучал ответ: «Красный, вас понял. Я Колдун-три-шестой, я в точке «Т». Приём».
Майор провёл биноклем по небу и тут же засёк три вертолёта, которые неслись к нему над самыми верхушками деревьев. «Вижу, — сказал майор. — Передай, что мы готовы».
«Колдун-три-шестой, вас понял, начать охоту. Красный готов», — передал радист.
Зачистка местности началась с того, что три двухмоторных вертолёта CH-46 «Си Найт» освободились от пассажиров в трёх «горячих» точках высадки. Как только вертолёты пронеслись над горными хребтами и заскользили над самыми верхушками деревьев, готовясь опуститься на землю, воздух наполнился трескотнёй стрелкового оружия. Через полминуты первая волна вертолётов уже уносилась прочь, оставив морпехов лицом к лицу с противником, который встретил их огнём.
