– Скажите, вы служите в российских Силах специальных операций?
– Так точно, – ответил Паша. – В самых что ни на есть специальных!
Азиза, видимо, ждала каких-то дополнительных пояснений, но Шабалин молчал. Пауза стала заметной.
– Вы давно находитесь в Сирийской Арабской Республике? – задала она следующий вопрос.
– Три месяца.
– Все это время вы воюете?
– Так точно.
– Какой бой вы запомнили больше всего?
– Бой за тадморский элеватор.
– Это был тяжелый бой?
– Нам пришлось вести ночной бой с превосходящими силами противника.
– Сколько было врагов, и сколько было вас?
– Врагов было триста, – придумывал на ходу Паша. – А нас шестнадцать. – Этот расклад – триста и шестнадцать он уже где-то слышал, но почему-то ничто не помешало это повторить.
– У вас были потери?
– Нет. Потери были только у врага.
– Это были бойцы Исламского государства?
– Да.
– Откуда вам это известно?
– Они ночью кричали нам, что элеватор принадлежит Исламскому государству, а они его подданные. Ну, государства этого, а не элеватора.
– И вы их всех безжалостно убили?
– Почти всех. Кое-кто успел убежать обратно в свое Исламское государство. Мы их не смогли догнать. Уж очень быстро они бежали.
Паша чувствовал, как сейчас разрыдается от приступа смеха, но еще держался.
Он стал входить в роль, и ему это даже стало нравиться.
– Это единственное сражение, в котором вы принимали участие?
– Нет, но самое значимое для меня лично.
– Лично вы сколько убили врагов?
– Это секретная информация, – отрезал Паша. – Я не могу ее раскрывать.
– Ага, понятно, – кивнула девочка. – Вы стреляли в гражданских?
– Нет, у нас с этим строго, – сказал Паша. – Если что, сразу дисциплинарное взыскание оформят, и прощай, «десять-десять»!
– Что такое дисциплинарное взыскание?
– Это почти что расстрел, но многократный. По ощущениям примерно одинаково.
– А что такое десять-десять?
– Так в Российской армии называется очень важная награда, которую почти никто не видел.
– Вам известны случаи применения против гражданского населения Сирии химического оружия?
– Лично мне такие случаи неизвестны.
– А что известно?
– Мне известен случай применения минометов против российского госпиталя, когда погибли медицинские работники, женщины. Это сделали бойцы Исламского государства, направляемые инструкторами из США.
– Откуда вам известно, что это сделали бойцы ИГИЛ?
– Мне об этом сообщил перед своей смертью раненный на элеваторе игиловец.
– Ян, вы сейчас глумитесь над моими вопросами, – сказала Азиза.
– Каков вопрос – таков ответ, – съязвил Паша и попытался отпроситься: – Может, отпустите меня, я на войну опаздываю!
– Тогда закончим интервью, – сказала Азиза. – А можно с вами сфотографироваться?
Она подмигнула помощнику оператора, и тот сделал несколько снимков на смартфон.
– Я найду способ передать вам эту фотографию, – сказала она.
Через пять минут Федяев и Паша уже стояли у «Тигра».
– Твоя главная задача на сегодня – поразить «Т-62», – напутствовал Валера. – Ну и попытайтесь разобраться, что за теплые блики вы видели ночью.
– Сделаем, – кивнул Паша.
На позиции его встретил Толя Ерофеев:
– Слушай, тут оборона у них – мама не горюй!
– Что случилось?
– С утра мы зафиксировали шесть огневых точек, и все шесть – пулеметные! Я тебе сейчас их покажу…
– Как там танк?
– А, полчаса назад из танка выбрался танкист, спрыгнул в ход сообщения, и мы его больше не видели.
– Может так быть, что в танке он был ночью один?
– Да вполне, – кивнул Толя. – Ночью на танке двигатель не заводили, мы бы услышали. Стрелял он по вспышкам выстрелов, когда мы приманку на правый фланг выставили. Для поворота башни там есть механические приводы, в электричестве наводчик не нуждается. Увидел вспышки – навел, бабахнул. Когда его авиация молотила, может, контузило, может, и кого убило внутри. Но вылез один.
– А если у него уже снарядов нет? – предположил Паша.
В бинокль он разглядывал башню с зафиксированным открытым люком командира.
– Что, предлагаешь танк захватить, а не убивать? – спросил спецназовец. – Как Дед в прошлом году?
Паша знал эту историю. Впрочем, эту историю во всех вооруженных силах хорошо знали и смаковали с новыми и новыми подробностями: в прошлом году, в боях все за тот же элеватор, игиловцы применили бронетанковую технику, с помощью которой намеревались отбить важный объект. Атака производилась ночью. Снайпер по прозвищу «Дед» вначале прострелил торчащую из башни танка голову командира, потом так же уничтожил механика-водителя, пытавшегося разглядеть, куда едет. Танк встал. И в результате был захвачен целехоньким.
– Не, – Шабалин помотал головой. – Утром на совещании Сомов кровь из носу требовал «убить» его. Вон, видишь, по склону плетутся… расчет ПТУР нам дали. Танк убивать. Сейчас ракеты принесут, и начнем…
Треногу пусковой ПТУР установили под скалой, чтобы был виден танк, но и прикрыться каменным массивом можно было бы в случае, если начнется обстрел. Отдышавшись, ракетчики установили на треногу пусковой контейнер, включили прицел.
– Мы готовы, – доложил Лобаев.
– По готовности огонь! – скомандовал Паша.
