– Что ж, нам негоже на это сетовать. Погода – лишь ещё одно испытание, которое Господу угодно ниспослать нам во имя спасения наших душ.
Страффорд с тревогой ощущал, как его пристально изучают эти маленькие острые глазки.
– Сожалею, что мне потребовалось так много времени, чтобы сюда добраться, – сказал он. – На мосту в Эннискорти застряла чья-то машина, а под Балликэнью я съехал с дороги на обочину.
– О боже мой! С вами всё в порядке? Вы не пострадали? Не повреждена ли ваша машина?
– Нет. У меня довольно легко получилось завести её снова.
– Рад слышать.
В дверь постучали, и на пороге снова появился маленький человечек в фартуке. Архиепископ назвал его Люком и попросил принести хереса:
– Олоросо, пожалуйста.
Человечек кивнул и удалился.
– Не знаю, что бы я делал без бедного Люка, – сказал прелат. – Ему пришлось нелегко на войне – в смысле, на Первой мировой. Контузия. Он всегда был подле меня, сколько я себя помню.
Наступило молчание. Архиепископ отвернулся и посмотрел в самое сердце камина, где издавал резкий свист кусок горящего угля. Снаружи доносились едва слышимые крики чаек и ещё более слабый плеск прибоя.
– Какая, право, ужасная история приключилась в Баллиглассе. – Архиепископ сложил руки вместе, сцепив большие пальцы. Его пальцы были такими же бескровными, как и лицо.
– Да, это ужасно, – кивнул Страффорд.
Слуга Люк вернулся с бутылкой хереса и двумя крошечными, богато декорированными стаканчиками на деревянном подносе, покрытом кружевной салфеткой. На том же подносе располагалась тарелка печенья «Мариетта».
– Вам понадобится что-нибудь ещё, ваша светлость?
– Нет, пока всё, Люк, спасибо.
– Тогда я отправлюсь в Гори. Нам нужны яйца.
– Конечно, Люк, конечно. – Снова эта холодная, сухая улыбка в сторону Страффорда. – Мы никак не можем позволить себе обойтись без яиц!
Люк кивнул и снова вышел, всё так же осторожно и бесшумно закрыв за собой дверь. Казалось, будто он затворяет двери усыпальницы.
Архиепископ налил себе хереса из бутылки и передал стакан Страффорду. Они выпили. Херес был тёмным и сухим, хотя и несколько тягучим по текстуре. Инспектор, хотя и не был знатоком, подумал, что напиток, должно быть, весьма хорош.
– Вот эти маленькие очки, – сказал прелат, подняв свои окуляры на уровень глаз, – присланы мне в подарок кардиналом Миндсенти прямиком из Будапешта. Прибыли с дипломатической почтой – вы, конечно, знаете, что кардинал проживает в американском посольстве в Будапеште, где ему предоставили убежище после подавления Советским Союзом венгерского восстания. Вероятно, он пробудет там до поры до времени, если стоит верить газетным сообщениям о тамошнем положении дел, а я знаю из надёжного источника, что так оно и есть. Несчастный человек – ещё один гонимый борец за мир из лона святой Церкви.
Страффорд знал о воинственном кардинале Миндсенти и его противостоянии коммунистам, о его заключении в тюрьму и выпавших на его долю пытках. Также знал он и о том, что его обвиняют в горячей поддержке нацизма и непримиримом антисемитизме. Он предположил, что упоминание имени кардинала является своего рода проверкой на вшивость, но если это и было так, то Страффорд отказался её проходить и ничего не сказал. Он сделал ещё один глоток хереса.
С улицы послышался рёв запускающегося двигателя «ситроэна».
– Ваша светлость, могу ли я узнать, почему вы за мной послали?
Архиепископ воздел обе руки в притворном изумлении.
– О, да ведь я не «посылал за вами»! Я сказал комиссару Гарды – комиссару Фелану, знаете такого? Хороший человек, здравомыслящий человек! – так вот, я сказал ему, что, возможно, нам с вами будет полезно побеседовать. – Он снова повернул глаза к огню. – Бедный отец Лоулесс!
– Вам известны подробности того, как умер отец Лоулесс?
– Разумеется. Комиссар Фелан позвонил мне сегодня, как только получил результаты вскрытия. Совершён страшный грех. Жутчайший грех. Отец Том, царство ему небесное, был одним из самых популярных священников в епархии, да и во всем графстве – и действительно не будет преувеличением сказать, что его знала вся страна с севера на юг и с востока на запад. Его смерть – большая трагедия. Хотите ещё капельку хереса? Вам не слишком жарко у огня? Может, стоит отодвинуть наши стулья немного назад? В последние дни я всё острее чувствую холод.
– Ваша светлость, сегодня «Айриш пресс» опубликовала заметку…
– Как и «Индепендент». Но, как я заметил, – он поджал губы, – не «Айриш таймс». «Таймс» – это же вроде бы ваша газета, я полагаю? Я так понимаю, вы один из наших отколовшихся братьев по вере.
– Да, я из протестантской семьи, если вы об этом, – сказал Страффорд. – Я видел только заметку в «Айриш пресс».
– «Индепендент» писал примерно то же самое.
– Без сомнения, и его версия событий была, без сомнения, столь же – скажем так, неполной, как вы знаете из разговора с комиссаром Феланом.
Архиепископ поставил свой стакан на стол.
