Они подошли к тому самому повороту дороги, где навстречу Страффорду вылетела сипуха. Теперь снег повалил плотной стеной. Они встали вместе под укрытием акации. Гора Маунт-Ленстер скрылась за белой пеленой.
– Это пустая трата времени, – сказал Рэдфорд.
– Да, знаю. Полагаю, остальные уже сдались.
Они развернулись и тронулись обратно тем же путём.
– Жаль вашего сына, – сказал Страффорд.
– Да. Хороший был парень. Едва ли мать когда-нибудь оправится от его кончины.
Ни один больше не произнёс ни слова, пока они не подошли к воротам и не двинулись по подъездной дорожке. Пожарные уже вернулись, собрались вокруг своей машины, снимая клеёнчатые накидки и проклиная снег, и готовились к отбытию.
Страффорд поговорил с водителем. По словам мужчины, они прочесали Баллигласский лес и ничего не нашли. Если снег рассосётся, завтра выйдут снова. Инспектор поблагодарил его и помахал на прощание остальным членам команды. Рэдфорд сел за руль своего древнего «форда».
– И мне жаль вашего напарника, – сказал он. – В такую погоду мы бы его ни за что не нашли, да и дневной свет скоро уйдёт. Наверное, он где-то укрылся.
Страффорд покачал головой.
– Вряд ли, – сказал он.
– Думаете, он погиб?
– Да. Зря я вызвал всех этих людей. Это была пустая трата времени. – Снег забивался ему под воротник пальто. – Спасибо, – сказал он.
Рэдфорд, однако, не предпринял ни малейшей попытки закрыть дверцу машины. Он уже завёл двигатель и теперь слегка нажимал ногой на педаль газа, отчего мотор завывал.
– Что будете делать? – спросил он.
Страффорд отвёл взгляд и нахмурился.
– Не знаю.
– Попробуем завтра ещё раз?
– Сомневаюсь, что оно того стоит.
Рэдфорд кивнул, устремив глаза в лобовое стекло. Он думал о чём-то другом – возможно, снова о сыне.
– Помните, вот вы говорили, что священник пользовался спросом у прихожан? – сказал он.
– Да.
– Это правда… и многие люди также пользовались спросом у него. – Он снова завёл двигатель, на этот раз резко, и тот издал протестующий визг. Дворники с трудом справлялись со снегом. Он выключил их, а Страффорд наклонился над капотом и с помощью перчатки расчистил на стекле прозрачное пятно. – В частности, мой сын, мой мальчик – вот он как раз-таки пользовался у него спросом, – сказал он, по-прежнему глядя прямо перед собой. – Он весьма пользовался спросом у преподобного отца. Это я знаю наверняка.
Затем он включил передачу, захлопнул дверь и повёл машину по ухабистой подъездной дорожке, покачиваясь на рессорах.
Страффорд появился в холле, как раз когда доктор Хафнер собирался уходить. Его чёрный портфель лежал у ног, а на шею он повязывал клетчатый шарф.
– Как там на улице? – спросил он. – Так же скверно, как выглядит?
Страффорд подтвердил это предположение. Доктор некоторое время разглядывал просторное чёрное пальто, надетое на детектива.
– А я-то принял вас за полковника, когда вы входили.
– Ах да, пальто, – сообразил Страффорд. – Он дал его мне поносить.
Хафнер, уже успевший обуть галоши, поправлял поля шляпы.
– Поиски не возымели успеха, я так понимаю?
– Нет.
– Жаль это слышать. – Он двинулся к двери, затем обернулся. – Кстати, а почему вы вчера не рассказали мне, что случилось с отцом Томом?
– Что вы имеете в виду?
– Почему вы не сказали мне, что его зарезали и сбросили с лестницы?
– Это не так.
– Что?
– Его не сбрасывали с лестницы.
– Я имел в виду, – холодно сказал Хафнер, – что вы ни словом не обмолвились о том, что его убили. – Он подошёл ближе и понизил голос: – А правда, что они отрезали ему яйца?
– «Они»?!
– Я предполагаю, что это были взломщики. Так говорит полковник. Неужели он ошибается?
– Да, он ошибается. Это были не взломщики.
– Тогда…
– Как миссис Осборн? Как она себя чувствует?
– Эта история явно не пошла на пользу для её психического состояния.
– Что именно вы имеете в виду под «её психическим состоянием»?
Хафнер усмехнулся:
– Теперь, значит, уже вы ожидаете, что я стану выдавать вам информацию? Помимо того, что это не ваше дело, существует такая штука, как клятва Гиппократа.
Страффорд кивнул:
– Мне просто интересно, какое лечение вы ей оказываете. Какие прописываете препараты, например.
И без того багровый лоб Хафнера приобрёл кирпично-красный оттенок.
– Мне не нравится ваш тон, инспектор. Да какое вам дело до того, что́ я кому прописываю?
– Я обратил внимание на зрачки миссис Осборн.
– Да неужели? Когда это вы успели придвинуться настолько близко, чтобы рассмотреть их как следует?
– Они были сужены.
Где-то в доме играла музыка – кто-то завёл граммофон.
– Подрабатываете в свободное время по медицинской части, да? – едко поинтересовался Хафнер.
Страффорд живо представил его студентом медицинского факультета: вот он, раскрасневшийся и потный, толкается в переполненных барах каждый раз под руку с новой девчонкой, скандирует кричалки на ежесубботнем вечернем матче по регби, списывает на экзаменах…
Далёкая музыка резко оборвалась: игла вылетела из канавки.
Хафнер сказал:
– Послушайте, инспектор… как вас там?
– Страффорд.
