Спустя минут десять Андрей нашел все еще горящий, но уже значительно слабее фонарик. Чему был несказанно рад. Еще спустя полчаса, дрожа всем телом, не попадая, зуб на зуб, выбрался в город. Убитого «скальпа» уже не было, о твари напоминало лишь чернильное пятно на снегу да тонкая нитка, уходящая за угол дома. Как правило, мертвых мутантов сбрасывали в подвалы нежилых зданий. Употреблять в пищу их нельзя.
На пустынном «центряке», подсвеченном тусклыми лампами, его встретил патруль во главе с Мафиком. В коротком разговоре Андрей поведал о печальной судьбе отряда и своих злоключениях.
Дежурный отправил Репу помочь пострадавшему добраться до комнаты. Одетый, вздрагивая в ознобе под шерстяным одеялом, Андрей забылся тревожным сном. Усталый Шпирц с воспаленными глазами разбудил его под утро, как только закончил с покромсанным Бычей. Доктор задал несколько вопросов, после чего извлек из медицинской сумки блистер «парацетамола», положил на стол, черканул на бумажке схему приема. Посоветовал употреблять больше жидкости, если есть возможность с лимоном.
Три дня Андрей провалялся с высокой температурой, хрипло и сухо кашлял, после чего пошел на поправку. Лимона Торс раздобыть не смог, зато подсунул под дверь несколько растворимых таблеток с витамином «С».
После выздоровления Андрей усиленно тренировался. Вместе с должностью получил право посещать спортзал в любое время. Часами не вылезал из «тренажки», даже обедал на матах. Оказалось не зря. Он уверенно выиграл три боя, причем два нокаутом, что позволило перейти в дивизион середнячков.
По вечерам Андрей ходил в «Аэродэнс», заводил знакомства и при каждом удобном случае осторожно заговаривал о Буре и его наследнике. Он ближе познакомился с Ирэн — подругой покойной Пуси, угощал виски, но ничего нового о Максе не узнал. Складывалось впечатление, что его усиленно прячут не только от посторонних, но и от ближнего круга. Андрей чувствовал себя в тупике, не знал, с какого края взяться за дело, как неожиданно все разрешилось само собой.
Пятничным утром информационные стенды и доски были обклеены траурными листовками с фотографией Максима. Из ретрансляторов лилась мрачная музыка.
Перед черно-белым ксерокопированным портретом сына с черной полосой по углу Андрей простоял с полчаса, после чего сорвал листок, сунул в карман и на деревянных ногах, словно в тумане, дошел до «Аэродэнса». Заказал дорогущую бутылку «Chivas Regal» два «дэнса», после чего отправился к дальнему столику.
«Макс мертв», Андрей обвалился на стул. Он пил, курил, дурел, но ничто не помогало. Ему словно засадили в грудь острогу и медленно проворачивали, наматывая душу.
— Сука! — Андрей ударил кулаком по столу, стакан с бутылкой подпрыгнули, — чтоб ты сдох, тварь!
На него начали оборачиваться.
— Убью!
— Тихо, тихо, — подошел Сузик, положил руку на плечо, склонился, — ты чего дебоширишь? — проговорил на ухо, — не хоро…
— Отвали! — отмахнулся Андрей и локтем угодил товарищу в грудь. Сузик неготовый к удару, упал.
— Ты чего, Летеха? Припух! — лицо «утюга» багровело и зверело одновременно, он быстро поднялся.
— Пошел в жопу! Что-то непонятно?! — опрокидывая стул, Андрей резко встал. Его качало, глаза налились, губы сжались в бледную полоску. В следующую секунду они бросились друг на друга. Сузик тоже был поддатым, но не в такой степени, как Андрей. Они били друг друга, колошматили с отчаянностью мартовских котов. В пылу борьбы Андрей откусил Сузику пол-уха, придушил, а потом бесчувственного избивал, пока их не растащили. С окровавленным ртом, кулаками Андрей зыркал бешеными глазами, скалился, словно дикий зверь, и пытался вырваться.
Сам тоже получил не слабо: гематомы под обеими глазами, распухший нос, ссадины на скулах и лбу, разбитые кулаки. Боль и «дэнс» принесли облегчение, только не тощий косячок, а полновесная сигарелла. Эти два ухаря работали над его сознанием, умело накидывая пыль на блеклый портрет с черной полосой.
Три дня Андрей не выбирался из своей берлоги, превратил ее в помойку. Поскальзывался на блевотине, укрывался окровавленным одеялом, грязный, не умытый, лохматый мочился в бутылки из-под воды, ел лишь грибы и те не первой свежести.
Торс открыл дверь и едва удержался, чтобы не стошнить. Кривясь, затыкая нос, прогнусавил: «Собирайся. Босс хочет тебя видеть». Раш был на «ферме», но скоро обещал вернуться, полчаса привести себя в порядок у Андрея имелось.
Как Торсу не было противно, он отволок Андрея в прачечную и несколько минут держал под ледяным душем, затем заставил помыться, причесаться. Милку — прачку попросил подретушировать избитую физиономию.
Через полчаса припудренный, затонированный, в черных очках, в растянутой толстовке Торса, в его же мешковатых штанах, отекший Андрей стоял перед вождем.
С минуту Раш рассматривал его, затем спросил:
— Что за херня?
— Так, — Андрей дернул плечами, — подрался.
— Сними очки.