Я уже без ансамбля отправился на концерт в Сальские степи. Был я точно один, так что мы уже с вами в моем повествовании проскочили перестройку и ГКЧП. Прилетев в Ростов – а чтобы из Москвы попасть в Сальск, надо сначала прилететь в Ростов, – я вспомнил, что тысячу лет мы не виделись с Грибановым, и без звонка решил навестить своего старинного товарища. Решил так, что поскольку я не являюсь его женой, то мой визит не поставит никого в неловкое положение. А если никого не застану, оставлю записку, и потом мы найдемся. В городе Сальске меня ждали, но час я мог украсть у организаторов концерта, тем более что водитель обещал нагнать это время.
И вот я во дворе такого знакомого грибановского дома, захожу в подъезд и звоню в квартиру № 4. После небольшой паузы дверь открывает стройная девушка.
– Здравствуйте, можно увидеть Сашу?
– Здравствуйте, он скоро будет, – ответила мне девушка, которую сначала я принял за Марину – так же стройна, так же улыбчива.
– А вы кто? – спросил я.
– Я – Вика, Сашина жена.
Я растерялся, и повисла неловкая пауза.
– А вы, наверное, Слава?
– Да, я проездом в Сальск.
– Заходите, я вас хотя бы накормлю. Саша так много рассказывал о вас.
Я прошел в знакомую квартиру, в которой ничего не изменилось. Ну, может, шторы чуть выцвели и на ковре появились белесые пятна.
– Вы, наверное, хотите узнать, где Марина и по какому праву?.. – спросила Вика.
– Да нет… По какому праву, мне понятно. Но где Марина и Настя – не очень…
Вика очень скоро накрывала на стол…
– Марина с девочкой остались в Германии, у них теперь новая семья. Подробнее вам расскажет Саша.
– Так вот почему до него невозможно было дозвониться!
– Думаю, да. Он прятался ото всех, вы же знаете его характер.
Девушка мне определенно нравилась – и тем, что все у нее горело в руках, и тем, как она бережно отзывалась о Саше. Я подумал, что если Саша и был в нокдауне, то он оклемался, а Вика не худший вариант для продолжения жизни. Тем временем Вика уже разливала борщ по тарелкам.
– Если вам удобно, то я бы пообедала с вами?.. – спросила Вика.
– Удобно ли вам?
– Ну что вы, Вячеслав? Может, по капельке за знакомство?
– Если только «грибановки».
– Знаете, Саша долгое время вообще не прикасался к спиртному. А тут, будто чувствовал, что вы приедете, и сделал пробную бутылочку, как когда-то.
Мы выпили, закусили, и я спросил:
– Скажите, Вика, а Саша вас очаровывал игрой на своем волшебном пианино?
– Нет, что вы! Это я Сашу завоевывала и отвоевывала у апатии и нежелания жить.
Время за обедом пролетело незаметно, и я стал откланиваться, обещая, что если буду в Ростове, то обязательно… А так Саше привет, позвоню, может даже сегодня. И я помчался в Сальск.
В Сальске было празднование окончания сельхозработ. Концерт, плавно переходящий в застолье. У меня было свободное время, и я засиделся с местным начальством. Вернувшись в гостиницу, позвонил Грибанову.
– Я к тебе приеду, – сказал Саша после обмена приветствиями. – Вы завтра где?
– Концерт в Волгодонске, афишный.
– Замечательно, завтра выходной, а для бешеной собаки 200 километров – это не расстояние.
И он приехал, и мы полночи протрепались. Саша меня пригласил в свою «Волгу», где мы продолжили беседу до аэропорта, куда мне надо было попасть к семичасовому рейсу во Внуково.
– Ты знаешь, Вика удивительно похожа на Марину! Может, это тебе не понравится, но я от этой мысли не мог отделаться во время своего вчерашнего посещения твоего дома.
– Наверное, я нашел еще одну половинку, которая смогла заменить вышедшую из строя прошлую.
– Это-то меня и пугает…
– Да нет, Слава, она еще маленькая и просто не сможет сделать мне так больно, как Марина. А почему ты меня не спрашиваешь, как все у нас произошло с моей прошлой женой?
– Я думал, что ты сам расскажешь…
И он рассказал, как это было больно и как хотелось кричать на весь мир от досады и непонимания.
Рассказал, как тысячу раз перелистывал свою жизнь с Мариной и Настей, не находя ответов. Как «спасался» алкоголем. И как алкоголем действительно убил боль, но и убил желание жить.
– Стало все все равно… Я даже не помню, когда прошел точку невозврата, вернее, когда путь назад начался. Все же до невозврата я не донырнул. Мне сказали, что Вика меня спасла… Я этого не помню… Правда, первое, что отпечатала память, – это Вика.
Грибанов закурил и некоторое время ехал молча. За окном светало, и Сашина «Волга» въехала в полосу тумана, просыпавшегося в низине около небольшой речушки.
– А ребята что? – спросил я.
– Ребята? У мужиков какое лекарство? Вместе выпить… Если есть силы, посидеть рядом, помолчать, когда «больному» надо выговориться. А мне не хотелось никого видеть… Не хотелось, чтобы меня жалели… Нет, о жалости я и не думал… Я ни о чем не думал, я только добавлял.
– А как сейчас?
– Ты про алкоголь? Удивишься, нормально. Викуля тебе не сказала, что она в положении?
– Да мы еще не в таких отношениях.
Помолчали.
– Выкарабкаемся… – снова заговорил Саша.
– Она тебе как веревку в твой колодец кинула.
– Да нет, брат. Она в него сиганула и снизу меня подсаживала.
– Ну, дай бог.
