Три года назад как-то вечером позвонила моя старая приятельница Ирка Городня, с которой у нас когда-то намечался (но так и не состоялся) роман. Хотя в подобных случаях обычно все складывалось, а в тот раз что-то не совпало. Ну и ладушки… У нас сохранились теплые отношения, которые, как говорят, невозможны между мужчиной и женщиной. И порой такая некрупная, в общем-то, случайная искра проскакивает между нами, и вдруг загораются глаза, но чувство долга, ответственности и еще черт знает чего в очередной раз не позволяет перейти нам в атаку, чтобы в рукопашной повергнуть друг друга.
Мы видимся чаще вчетвером. Наши супруги знакомы, но, несмотря на то что давным-давно расставлены все точки над i, у нас с Городней есть частные секреты, которыми мы не делимся со своими. Я считаю, что Ирке повезло с мужиком. Он неплохо зарабатывает, в меру крут, сделал какие-то нереальные бабки, поставляя накладные ногти в Россию. Ирка меняет раз в два-три года машину, наезжая на каждой из них не более двадцати трех тысяч километров. Из ее гардероба можно бы составить неплохую коллекцию «Весна-Лето», а также «Осень-Зима», в которой преобладали бы известные фирмы. На вопрос Валеры, мужа своего:
– Зачем тебе столько?
Она кокетливо отвечает:
– На черный день… Милый, вдруг ты обанкротишься, тогда мы сможем неплохо жить, потихоньку продавая это.
Она хороша собой, хотя рубеж сорокалетия был взят с первой попытки. Стараясь себя не грузить проблемами возраста, она не «надула свои губки», в очередной раз взглянув на себя в зеркало, и, имея рельефные формы, считает, что это ей очень даже идет.
– Привет, как ты? – ответил я, услышав ее голос в трубке.
– Погано, если можешь, давай где-нибудь смитингуемся. – Городня говорила без своего обычного напора.
Мне даже показалось, что она, набирая мой номер, еще плакала.
– А где ты?
– Я почти рядом с твоим домом.
– Может, у меня?
– Нет, я не хочу, чтобы твои видели меня в таком состоянии, – ответила Ирка.
– Хорошо, в начале улицы Удальцова открыли новое кафе, там мало бывает народа, приезжай.
– «В начале» – это со стороны Ленинского?
– Да-да, второй или третий дом слева.
– Хорошо, через полчаса там. – И она нажала отбой.
Ирина ждала меня у входа в кафе, и было видно, что у нее проблемы. Лицо не накрашено и было заметны следы слез.
– Что случилось?
– Сейчас, сядем за столик, и я тебе все расскажу.
Мы вошли в кафе, и все официанты изготовились выполнить наши желания. Я тактично усмирил их излишнюю предупредительность, и мы сели в дальнем углу, где, наверное, обосновались бы, будучи влюбленными.
– Два кофе и минеральной воды, – озвучил я заказ подошедшему официанту. Через паузу я обратился к своей подруге:
– Городня, что случилось? Никто не умер?
– Как тебе сказать… Из близких никто, а так… Брат мой, Рома его зовут, урод… Его забрали в ментовскую… Подозревают в убийстве человека.
– Подожди, может, все не так страшно. Подозрение – это еще не убийство.
– Боюсь, что убийство.
– Кто тебе дал эту информацию?
– Жена его бывшая позвонила. Они вообще-то в разводе, но живут вместе. Так вот, этот идиот утром зарезал нашу соседку по лестничной площадке.
– А он у тебя где живет?
– В Луганске. Это Украина…
– Я знаю…
– Я знаю, что ты знаешь… Так вот, мой братец зарезал тетю Полю, бабку, инвалидку, которая передвигалась при помощи каталки. Я не верю… Я не верю, что это Рома.
– Ир, не спеши, пока не было суда, он – подозреваемый… Твой братец пил?
– Еще как… Пил, пропадал, бедную Карину, это его бывшая жена, колотил… Она терпела-терпела, потом подала на развод… Так он ее отлупил, пырнул ножом…
– Из-за того, что она подала на развод?!
– Да, думаю, еще ревность… Да, вообще, он, как нажрется, становится агрессивным, и за штык…
– Какой штык?
– Ну этот нож, который он из армии принес. Он еще к винтовке прикрепляется. Вот у него любовь к этой штуковине! Он ее точил, перед зеркалом какие-то выпады делал, супермен недоделанный. Каринка его уговаривала: «Зачем он тебе? Выкини…» – «Нет, у меня это память об армии». Он, когда непьяный, – золотой человек… И ласковый, и додельный, и пожрать приготовит, но сто грамм – и идиот идиотом… Так я тебе не договорила. Он же Карину пырнул ножом (ее потом месяц в больнице выхаживали), телевизор в окно выкинул. Потом подумал-подумал (вот идиот!) – и в окно, как в боевиках, рыбкой выбросился. Так что ты думаешь? Под окном дерево стояло – он весь перецарапался, сломал ключицу и ногу. Они с Кариной в одной больнице лежали в соседних палатах, – закончила монолог Городня.
– Он ее так ревновал? Она что, такая красавица?
– Какая красавица? Без слез не взглянешь. Я вот принесла фотоальбом. Посмотри…
