С этими словами Ирина открыла альбом и стала его листать, останавливаясь на фотографиях брата и его жены. Первые фотки показывали Романа в дошкольном возрасте и в первых классах общеобразовательной. Ангелоподобное лицо с большущими распахнутыми глазами и длинными ресницами. Одетый с провинциальным шиком – в белой рубашке с бантиком-бабочкой. Несмотря на всю благообразность, парень поражал какой-то неизбывной грустью и ощущением предчувствия страдания, которое выпадет на его долю в жизни. Я не ясновидящий, но это почему-то запомнилось мне.
– Ир, а почему он на этих фотографиях такой неулыбчивый? Ему что, фотограф не говорил про птичку, которая вылетит из объектива? – спросил я.
– Я никогда не обращала на это внимания. Он был у нас самый маленький, на двенадцать лет моложе меня, и мы с ним нянькались, а мама вообще души не чаяла. Представляешь, после двух девок после такого перерыва – парень…
– Давай полистаем, что там дальше?
– Это он с мамой, – комментировала Ирка.
– Опять не улыбается.
– Слава богу, мама до этих дней не дожила…
– Ага, это армия – «Скоро дембель».
– Так, а это свадьба, – переворачивая страницу, сказал Городня.
– Что-то и тут вселенского счастья не наблюдается. Это жена? Сусанна? – спросил я.
– Нет, Карина… Ну и как она тебе?
– Картина «Неравный брак» в зеркальном отражении. Она его старше?
– Да, на три года. Маленькая, некрасивая, с громадной грудью… Она его «высидела». Мама умерла, и она ему заменила маму.
– Мамик такой… – прокомментировал я.
– Ну да… Но если папики обычно богатые и обеспечивают своих избранниц, то тут-то голь перекатная. Ладно, это мы проехали…
– А где отец-то?
– А отец нас не воспитывал. Тяжелая работа на комбинате и горилка. Мама ушла, папа через год на другой женился… Елена Сергеевна звали… Пирожки хорошо пекла…
– А почему ты о ней в прошедшем времени? – спросил я.
– Так она тоже умерла… Отец наш сейчас вдовый и живет на нашей даче в Чепелево, под Москвой.
– Он у вас просто какая-то Синяя Борода!
– Ну да, только плохо на даче, не с кем пирожки печь… – ухмыльнулась Ирка.
– Детей-то Рома с Кариной наплодили?
– А как же?.. Девочка Анжела. Тут ее маменька в трудные времена в Эмираты на заработки подавалась…
– С ее внешностью?
– Ну, во-первых, на каждый товар есть свой покупатель… Но я-то думаю, что они больше по торговой части (армянка же), а если в секс-индустрии, то только мамкой… Так вот Рома Анжелку вырастил – кормил, обстирывал, в школу водил… Я же тебе говорю, когда не пьет – золотой человек. Анжелка его обожает.
– Слушай, а как его взяли-то сейчас?
– Да когда тетю Полю нашли, кто-то слышал скандал на их этаже. К нему пришли как к свидетелю, а он пьяный спит. Он и не упирался, во всем сознался, потом отвел милицию на пруд и показал, куда выкинул штык. Его там и нашли. Вот так…
– Да, дела… – единственное, что произнес я.
К нам подошел официант, и я попросил принести сто граммов коньяка. Мы помолчали, и, когда официант поставил коньяк с лимоном на стол, я попросил Ирку, чтобы она выпила. Она послушно это сделала, и через какое-то время слезы как будто прорвали невидимую плотину в душе. Ирка плакала, а я думал, вернее, прикидывал, чем могу в такой ситуации помочь. Вроде, благодаря телевидению, с любовью обсасывающему подобные истории, мы к убийствам на бытовой почве привыкли, но здесь дело касалось близкого мне человека, и акценты уже звучали по-новому.
Наконец Городня выплакалась, и я спросил:
– Чем я могу тебе помочь?
– Да особо-то ничем… Чем тут поможешь? Спасибо, что дал возможность выговориться. Ты первый, кому я все это рассказала.
– А Валера?
– Валера на работе… Да и вообще, стоит ли ему об этом говорить?
– Родственникам Валеры, может, и не стоит, а ему надо. Будут траты, причем крутые – на адвоката, на следователя, ты и не представляешь эту цепочку. Тебе все равно придется к Валерке обращаться. А потом, он же муж, а это «и в радостях, и в горестях». А родственники? Они и так, небось, ревнуют к тебе своего ненаглядного и считают, сколько стоят твои машины и шубы.
– Ты прав. Ну успокой меня, что ли… – взглянула на меня Городня.
– Как тут успокоишь? Знаешь, съезди в Луганск, на месте разберешься, а пока брата твоего взяли только по подозрению, и ничего еще неизвестно. К маме на могилку сходишь…
– А что, могут быть какие-то варианты?
– Ну вот, например, на поверхности лежит… Соседка ваша одинокая была? – спросил я.
– Ну, да…
– Черные риелторы… Слыхала про таких?
– Слыхала. Да она вроде кому-то отписала свою квартиру. Девахе какой-то, которая за ней ходила.
– Ну вот… – сказал я, пододвигая к ней альбом. – Давай, иди в туалет, приведи себя в порядок, я тебя домой отвезу.
– Ладно, поезду сдаваться Валере.
– Да не сдаваться, а обратиться к другу, к мужу, который поймет…
– Какой ты правильный…
