И я позвонил… В итоге их развели, нет, отменили венчание, хотя есть слово «развенчали». И Зорик снова стал свободен. Наверное, то, что у него была работа, спасло его от душевных мук. Он как-то быстро зализал свои раны, и вот он снова успевает быть везде. Он генерит, и искры, разлетаясь в разные стороны, говорят, что он работает на полную катушку.
А как у них с Варварой было, судить не берусь. Я вдруг понял, что совсем не помню ее голоса. Да в общем-то, я и не разговаривал с ней ни разу. Ее образ растаял во времени. Нет, не так… Помните шпионские фильмы? Надпись специальными чернилами – враг берет эту писульку в руки, и на его глазах текст исчезает. По-моему, эти чернила называются симпатическими. Вот так исчезла и из моей памяти симпатическая Варвара.
Снова став свободным, Зорик с головой окунулся в свой мини-футбол. Максималист по природе, да еще отыскав пару лихих бразильцев, которым ничего не надо было объяснять, он добился заметных успехов в этом новом для страны виде спорта. На северах, где была приписана его команда, мини-футбол процветал, так как за Полярным кругом сделать свою «Барселону» в большом футболе проблематично, а начальству хотелось чувствовать себя меценатами, да и вообще они «болели», и возможность общаться с Романцевым и Ярцевым доставляла им удовольствие, да и Зорик в этом ряду был не последним человеком.
Там короткое лето, когда все улетают отдыхать на разнообразные моря, а потом сразу на девять месяцев долгая зима и полярная ночь. И как приятно иметь команду, которой можно помогать через всякий там соцкультбыт, чувствуя себя Саввой Морозовым, одевшись в яркий спортивный костюм известной фирмы и белые кроссовки, а еще лучше в костюм твоей команды, сидеть на скамейке рядом с тренером и запасными и по-настоящему болеть, когда твои играют с другой «крепостной» командой одного из газовых центров Тюмени. И какой кайф потом, после игры, поднять рюмку с другим газовым генералом, проигравшим сегодня. И в «мини» были деньги – не такие большие, как в большом футболе, но достаточные, чтобы люди интриговали и подсиживали друг друга.
Но однажды финансирование команды Зорика прекратилось. То, что команда была на ходу и входила в тройку призеров, не спасло ее. Сначала, как в институте, ушли все в «академический отпуск», так как сапрыкинцев не допустили до соревнований (не был выполнен пункт по финансированию). За год нашелся новый генеральный спонсор, но денег снова хватило только на четыре тура… Команда снялась с турнира и прекратила свое существование.
Сапрыкин снова стал официально безработным и брался за любое дело, которое удавалось разыскать. И если раньше работа спасала его во время турбуленции Большой Любви, то теперь Любовь спасала его во время лихорадки, обусловленной его профессиональными проблемами. Зорик, если у него все в порядке, мог месяцами сам не звонить мне, но если… Может, так и надо? Но хоть иногда, позвони, спроси «как дела?». Тогда это меня не задевало… Может, и у меня дел было побольше? Сейчас обижает, хотя помню, что на «обиженных воду возят». Короче, к Зорику снова пришла Большая Любовь.
– Приезжай. Я хочу тебя познакомить, – услышал я, сняв телефонную трубку.
– Ну, будет случай, и познакомимся. Что, я со всеми твоими бабами должен знакомиться, что ли?
– Не-е, на Музе я собрался жениться.
– Опять?
– Что значит – опять?
– А жениться обязательно?
– Ну как тебе сказать…
– Что-то мы одними вопросами разговариваем? – задал я еще один вопрос.
– Ну что, заскочишь? Посмотрим «Арсенал» у меня по телику…
– Хорошо, заскочу… Меня только имя ее пугает.
– Конечно, пугает… К тебе муза является по ночам, а у меня всегда будет под рукой.
– Понятно, ты еще хочешь и нашу музыкально-поэтическую территорию пометить.
– Не брюзжи, старый хрен!
– Переспать с музой, так об этом мечтает, поди, любая творческая личность… Слушай, а может, подыщем тебе девушку по имени Спарта? Со «Спартаком» не получилось…
– Чего ты гонишь, – начал раздражаться Зорик.
– Ну ладно, приеду… Буду водить дружбу с Музой, может, ко мне вдохновение почаще будет заскакивать в гости. Но ты уж тогда не ревнуй.
Я приехал к Зорику. Квартира его явно преобразилась, в ней чувствовалась женская рука. Муза была очень приятной молодой женщиной лет двадцати пяти. Миловидная, с некрупными (чтобы не сказать мелкими) чертами лица, с очень выразительными глазами, которые делали погоду в ее женской привлекательности. Невысокая, складненькая, ну, в общем, Муза… Явно не хватало лиры, но в этот период она обходилась половником и прочими кухонными прибамбасами. Они решили жениться. Зорик уже был представлен маме невесты, специально прилетевшей из Томска. Смысл речи Музы на нашем вечере-инаугурации был таков:
– Я не хочу работать. Работа по дому – это целая планета (так и сказала), и я хочу, чтобы у Зори (я не понял, это уменьшительно-ласкательное от Зорика или полное имя прозвища) был настоящий тыл.
– И в то время как Сапрыкин и его команда будут мужественно сражаться с немецко-фашистскими завоевателями, Музы в тылу врага…
