– Как дома? – спросил я, стараясь не вкладывать никакой интонации в вопрос.
– Витька меня встречал, как будто я вернулся с войны. А эта…
Я взглянул на него.
– Мне кажется, что мы музицируем, вернее, музицировали втроем, – продолжил Зорик свой монолог.
– Перед ее отъездом из Бадена я случайно влез в ее телефон, и представляешь, 80% входящих и исходящих заканчивались на 43–70. Причем код московский. Я хотел ей сделать втык и объяснить, что роуминг дорогой и нечего языком чесать с подружками. А потом взял и набрал этот номер. Ответил мужик… Перезвонил в Москву, чтобы пробили этот телефон. Выяснилось, что этот телефон был в Германии, потом я узнал, что в Баден-Бадене. И улетел в Москву этот телефон вместе с телефоном моей неповторимой. Вот так…
– И что ты?
– Ты же понимаешь, если бы не моя операция, я бы его убил…
– Нездорово все…
– Нездорово… Мы с ним встретились в Москве. Нормальный мужик, приударил за симпатичной девахой. Объяснились, обещал исчезнуть из нашей жизни. Обидно то, что я же мог сдохнуть, а она… Я-то считал, что она – жена декабриста. Ведь мне же операцию делали в декабре. Вот так, друган…
– Я боюсь тебе что-либо советовать. Сам-то что думаешь? – спросил я.
– Попробую сохранить семью. Я же не застукал ее, а разыгрывать мавританские страсти устал. Я пробовал искать свои недостатки, тяжело, все время сбиваюсь.
– А помнишь песню «Стань таким, как я хочу». Чего ей не хватает?
– Ну, в театр мы не ходим, все футбол, футбол… Гости…
– А главное, Зорик, музицирование, вдохновенное музицирование. Если решил склеить чашку, начни за ней ухаживать, как будто на новеньких.
И их все чаще стали видеть вместе, они даже к нам несколько раз заезжали в гости втроем. Витька светился счастьем.
А потом Зорик выздоровел, и синдром трудоголика дал о себе знать. Он стал пропадать на работе, не звонил вообще… На мои звонки отвечал с неохотой. Обычные наши проблемы обсуждал без энтузиазма, создавалось ощущение, что он не знает, как закончить разговор и только терпит меня. И я решил не звонить ему первым. И что вы думаете? Никто не позвонил и не спросил:
– Ты куда пропал, дружище?
Не знаю, может, я переступил черту доверительности, и мои знания режут ему душу. Не знаю… Но так случилось, что через десять дней мы должны оказаться на одном фестивале вместе. Не встретиться не удастся… Как себя вести при встрече? Делать вид, что ничего не произошло? Наверное, так и сделаю. А там – как покатит…
Не брать чужого… Слова «воровство» сознательно избегаю… Думаю, что эта заповедь из Библии, которая звучит как «не укради», в значительной степени передается нам на генетическом уровне, хотя все же основную роль имеют среда обитания и воспитание. Наверное, те же цыгане, из поколения в поколение занимающиеся профессионально попрошайничеством и гаданием на картах, развивают свои навыки, и они-то и передаются от отца к сыну… А если судить по художественной литературе, то красиво увести лошадь – это считалось для них даже определенной доблестью.
Но как бы то ни было, листая страницы своей жизни, могу сказать, что чужое, ну то, что плохо лежит, не брал, хотя один раз лазил со своим дружком в деревне в колхозный колодец, чтобы напиться от пуза сливок, и пару раз – в сад за яблоками. Сейчас обратил внимание, что яблоки были элементами моего греха. Кто был моим змеем-искусителем? Да, наверное, все тот же черт, который меня попутал. И если первый раз я полез за яблоками в хозяйский сад за компанию, чтобы узнать «как это», и этим был даже похож на библейского Адама, вкусившего греха познания, то второй раз…
А второй раз – сразу и не пойму, в какую категорию греха его отнести. Да что уж там? Обычная ребячья забава, которой баловались практически все мои сверстники. Все это происходило в Занино, и, если честно, я был не в равном положении со своими друганами, потому что в нашем саду яблоки росли в изобилии, и мама и бабушка были озабочены проблемами их сохранения.
Матушка моя Нина Ивановна практически все лето проводила с нами, детьми, в деревне, занимаясь привычным делом по воспитанию и кормлению нашего выводка, а где-то с августа она еще и изображала из себя сторожа сада-огорода. Должен сказать, что около нашего дома «у липки» проходили традиционные гуляния парней и девчонок. Если в соседних деревнях – Давыдовском, Санино или Шульгино – не было танцев и кино, то в наше Занино со всей округи пешком и на грузовиках приезжала молодежь, которая еще не знала слово «дискотека», а танцевала и любилась на пятачке как раз у нашего дома. Я успешно выполнял функцию баяниста и лихо шпарил «танцули».
