Кто не знает, скажу, что это на Кавказе было особым шиком. Похоронить в гробу, где было отделение, куда закладывались бутылка вина, рюмки, какая-то закусь, было ну очень круто. Кто сказал, что мы не язычники? И вот Эльдар мастерит корпус будущего последнего пристанища богатого и уважаемого горожанина и рядом крутится Никита.
– Эльдар, ты что делаешь? – спросил наш старший.
– Катер…
Никитка тут же прибежал к нам и радостно сообщил:
– Мама, папа, Эльдар делает катер. Знаешь, такой красивый. Как ты думаешь, он нас на нем покатает?
– Если будешь послушным мальчиком, конечно, покатает.
И Никита с нетерпением ждал торжественный запуск гроба в плавание.
А Эльдар приступил к лакокрасочным работам – пора было сдавать заказ. Никитка, постоянно крутившийся рядом, однажды подошел к нам и грустно сказал:
– Знаешь, мама, знаешь, па, мне кажется, что Эльдар делает не катер.
– Почему, Никитка?
– Я не нашел, где у него будет мотор. Эльдар мне показал буфет, а про мотор ничего не ответил.
– А может, судно будет под парусами? – спросил я.
– Нет, все-таки это не катер. Жаль… очень красивый катер получился бы.
Когда вышла песня «200 лет», она звучала из всех окон и всевозможных киосков Гагры. Отношение местных ребят ко мне заметно улучшилось, и во мне все чаще видели артиста. Никитка эти перемены тоже отметил, но все равно я был для него папой, социальный статус которого его совершенно не волновал. Но он жил среди людей и понятия «достать» (имеется в виду что-то из материальных благ) и «решить вопросы» долетали до его сознания.
И вот однажды мы рванули погулять в Гагринский парк, знаменитый Гагринский парк с пеликанами и лебедями, с рестораном «Гагрипш» и многочисленными кафешками. В обед решили отправиться в чебуречную. Лето, сезон – очередь приличная, и мы послушно встали в ее конец. Время от времени к черному входу в чебуречную направлялись мужчины с характерной внешностью и с определенными жестами и мимикой лица. Через пару минут они отходили от заведения с блюдом, наполненным чебуреками.
– Мама, – вдруг услышали мы голос нашего сына, – пусть папа тоже пойдет и скажет, что он написал песню «200 лет», и «решит вопросы». Так хочется чебуреков.
Мы с Татьяной уставились друг на друга, решая, как нам быть, вернее, как мне быть.
– Славик, почему ты стоишь в этой очереди? Ты – наш гость, – услышал я голос незнакомого мне жителя Гагры. – Подожди, я сейчас решу все вопросы.
Мы вышли из очереди, и через какое-то время нас пригласили к столу, где кроме чебуреков стояла бутылочка «Эрети», лежали зелень, лаваш, а потом принесли еще и шашлыки. Короче, была иллюстрация известного анекдота «А будешь плохо учиться, будешь стоять в бесконечной очереди за шашлыками».
Но это была наша жизнь, и Никита должен был учиться летать и приобретать иммунитет.
При всей своей хулиганистости Никита рос мальчиком домашним. Мама для него была наседкой, которая прятала его от всяких житейских бурь, а зачастую выполняла еще и функции «папки», поскольку я колесил по стране, распевая песни вместе с ВИА «Пламя». На гастроли домой я приезжал не так часто, как того требует воспитание ребенка, и поэтому, возможно, воспринимался Никитой как артист в большей степени, чем впоследствии для младшего Ивана.
Стихи и песни, которые я придумывал для него, Никита воспринимал как данность. Действительно, если откуда-то берутся еда и одежда, почему оттуда же не появиться еще и песенке? Как мужчина, я все-таки сумел сына научить плавать и нырять, кататься с горки на санках и лыжах. А вот драться… Драться, если Никита и умел, то это его личная заслуга.
Что касается походов на концерты и в театр, этот компонент воспитания использовался сполна. Мама работала в Детском театре, и «Кошкин дом» с ее участием в роли Козы Никита отсмотрел не однажды. Когда были у меня дневные концерты в Москве, Никитка с Татьяной их тоже посещали. Причем эти концерты часто бывали во Дворце спорта с обилием зрителей, и наш сын держался за юбку мамы и не отходил от нее ни на шаг.
После успеха песни В. Мигули и М. Танича «Аты-баты», которую я аранжировал и спел, мне удалось познакомиться с Михаилом Исаевичем и рассказать ему, что я тоже придумываю песни. Он пригласил меня к себе в гости, где я спел ему «авторский концерт». Михаил Исаевич из всего услышанного отметил песню про «Мармеладного короля» и предложил, оставив главную идею в силе, написать более доходчивый вариант для зрителей. Он это мастерски сделал и договорился с Володей Винокуром, что тот споет наше творение. Песня была записана и звучала в исполнении Винокура в разных детских передачах.
Пел ли ее Володя в концерте, не знаю, никогда не спрашивал. Главнее для меня как для автора было то, что Танич предложил Березину, нашему худруку, включить песню в репертуар ансамбля. Березин не смог ему отказать, и песня надолго закрепилась в нашем репертуаре. Аранжировку опять же я делал сам, а спел эту сказочку Юрий Петерсон, обладавший несомненным артистизмом.
