Убедившись, что все углубления пусты, я склонился над ларцом. От него струился щекочущий многослойный аромат. Застоявшийся дух старого дерева был не в силах заслонить букет слабых, но дразнящих и терпких запахов, навевавших грезы о дальних странствиях, неведомых землях и необычайных приключениях.
– Когда-то, во времена султана, здесь хранили пряности, – послышался за спиной голос привратника. – Каждый ящичек предназначался для определенного сорта и вида.
Только что этот добродушный, рослый африканец в ливрее с готовностью удовлетворил любопытство белого постояльца, показав, как отпирается и раскладывается хитроумный ларец, украшавший гостиничную залу для отдыха, и теперь не смог удержаться от пояснений.
– Да, когда-то у нас, на Занзибаре, росло много пряностей, – вздохнул он. – Не то что сейчас. Но ничего, зато теперь к нам едут туристы.
Я обернулся, чтобы поблагодарить добровольного гида – вежливого, доброжелательного и оптимистичного, как почти все встретившиеся мне занзибарцы. В приоткрытое окно врывался освежающий бриз, ленивое море, еще недавно пепельно-свинцовое, под лучами взошедшего солнца окрасилось в обычные изумрудно-бирюзовые тона. Туристы спали, но пляж перед гостиницей не пустовал. У самого берега, на мелководье плескались мускулистые шоколадные парни в длинных трусах. На песке сидели и в упор наблюдали за ними укутанные в буй-буй женщины неопределенных возраста и цвета кожи. Черные, традиционные для мусульманского Занзибара, одеяния оставляли неприкрытыми только глаза.
Наступало последнее утро на острове. Пришло время отправляться в аэропорт, и на душе было радостно и тепло оттого, что Занзибар провожал гостя лучшим: добрыми улыбками, ласковым морем, бездонным небом, дурманящим ароматом пряностей и живописными видами старых кварталов, которые местные жители называют «каменным городом». Казалось бы, что удивительного, раз само слово Занзибар немедленно вызывало в воображении дивные образы тропического рая, в котором щедро перемешаны роскошные пейзажи, необычная архитектура, экзотические растения и животные, древняя история, богатая культура и радушные местных жителей? Реальность не обманула, но поначалу зародились сомнения, потому что встретил остров совсем не так, как мечталось.
Чтобы пассажиры не скучали, маршрут авиарейса Найроби – Занзибар проложили прямо над Килиманджаро. Из иллюминатора было превосходно видно жерло вулкана и знаменитую искрящуюся снеговую шапку, покрывающую главную вершину Африки. После величественной картины приземление в более чем скромном занзибарском аэропорту, гордо именуемым международным, не могло не разочаровать. При посадке под крылом пронеслись ржавые металлические крыши ободранных домишек, не менее убогая панорама развернулась и по пути в город.
Первое, что обратило на себя внимание, – почти полное отсутствие легковых автомобилей. Личный транспорт на острове, за редчайшим исключением, представляли велосипеды и отчасти мопеды, мотоциклы и мотороллеры. На двух колесах передвигались целыми семьями. Особенно умиляли облаченные в буй-буй островитянки, которые, непринужденно свесив ножки на одну сторону, восседали на багажнике. Привычно поддерживая равновесие, они чувствовали себя так уверенно и спокойно, что не только вертели головой и оглядывались, но и оживленно болтали с водителем или с приятельницей, ехавшей по соседству, а то и сосредоточенно читали книжку или журнал.
Несколько больше, чем легковушек, встречалось на улицах далла-далла – маршрутных такси. Но и здесь островитяне отличились. Если в других восточноафриканских странах пассажиров перевозили в специально предназначенных для этого микроавтобусах, то на Занзибаре в ход шли любые подходящие средства. Нередко попадался пикап или грузовичок с кузовом, обшитым цветастой тканью или клеенкой, изначально предназначавшейся для совсем иных целей, а сидели люди на деревянных скамьях или на обычных стульях, намертво привинченных к днищу.
Бедность сквозила и в облике жилых домов, и в ассортименте придорожных магазинов. В основном, продавались самые необходимые и дешевые вещи: мука, соль, спички, сахар, растительное масло, канга – отрезы ткани, которые женщины оборачивали вокруг себя, создавая разнообразные композиции. Контраст особенно поражал в сравнении с соседней Кенией, где в час пик автомобильные пробки вытягивались на километры, а торговые точки предлагали все, чего пожелает душа, за исключением разве что оружия.
