Причина крылась в недавней истории Занзибара. В 1964 году архипелаг объединился с материковой Танганьикой, образовав Объединенную Республику Танзания. Союзу предшествовала кровавая революция, вынудившая бежать в ссылку султана и прервавшая династию. Переворот пришелся кстати, потому что Танганьика избрала социалистическую ориентацию с китайским уклоном, и объединение с султанатом вряд ли было бы возможным. Национализировались предприятия и земля, создавались коллективные деревни уджамаа, была официально установлена однопартийная система. Преобразования сопровождались повсеместным дефицитом товаров и очередями.
Атмосферу того времени удачно передает популярный анекдот, сочиненный танзанийцами про основателя и лидера объединенной республики, президента Джулиуса Ньерере. Когда глава государства почил и вознесся на небеса, рай оказался переполнен и, пока не освободилось место, новому обитателю пришлось недельку помаяться в аду. Учитывая высокопоставленное положение, ему предложили выбор между геенной социалистической и капиталистической. Ньерере без колебаний выбрал социалистический вариант.
– А вы, я вижу, и впрямь романтик, – подивился апостол Петр несгибаемой идеологической твердости гостя.
– Да при чем тут, – отмахнулся президент. – Это вопрос выживания. В капиталистическом аду всегда в достатке дров и спичек, а персонал получает жалование в соответствии с объемом выполненной работы. Там не то что неделю, дня не продержишься. Спалят дотла. Ад социалистический – другое дело: то дров не завезут, то спички отсыреют. И потом, в любом случае кострового не доищешься – вечно он на партсобрании.
Настоящий Джулиус Ньерере был, к счастью, далеко не во всем похож на персонажа из анекдота. Не искавший личной выгоды, превыше всего ставивший единство государства и нации, умевший признавать ошибки, он в конце 1980-х по собственной воле покинул высшие государственные и партийные посты, ввел многопартийность, разрешил частную собственность. Но черты социалистического прошлого остались в стране до сих пор, причем не всегда отрицательные. В любом занзибарском селении среди домов сразу выделяются два самых просторных и хорошо отремонтированных строения. Это школа и больница. В капиталистической Кении, кичащейся перед бедным соседом своим превосходством, начальное образование и медицинское обслуживание организованы заметно хуже.
Но в туристическом бизнесе, без сомнения, социалистический курс долгое время мешал. Гостиницы не соответствовали минимальным международным стандартам, набор и качество услуг удручали, а административные и бюрократические барьеры не допускали до Занзибара даже тех, кто ради знакомства с уникальным островом готов был поступиться некоторыми удобствами.
В 1990-е годы положение стало меняться. Гостиницы, переданные в частные руки, отремонтировали, появились эффективные турфирмы, популярные виды отдыха и маршруты, упростились визовые формальности. Регулярно проводится кинофестиваль, переросший в форум культур стран бассейна Индийского океана. В результате к началу нового века каждый год архипелаг посещали до 100 000 туристов.
Казалось, вот оно, счастье. После продолжительного и неуклонного падения выручки от специй, главными поставщиками которых на мировой рынок стали азиатские страны, развитие туризма в качестве основного источника доходов было подобно явлению ангела-спасителя. Но это на первый взгляд. В кошельки многих занзибарцев приезд богатых иностранцев ничего не добавил. Скорее наоборот. Большинство занятых в турбизнесе составили пришельцы с материка, а то и вовсе европейцы или арабы. Местным жителям, как правило, удавалось устроиться лишь прислугой. Конечно, некоторые рыбаки и крестьяне, поставлявшие продукцию в гостиницы, выиграли, зато проиграли остальные. Цены подскочили, а когда средняя зарплата составляет пару-тройку десятков долларов, любое повышение – трагедия.
Не порадовали занзибарцев, привыкших к диктуемым исламом скромным нормам поведения, и нравы, которые приносили с собой западные туристы, не обремененные комплексами. Мини-юбки и мини-топики, обтягивающие майки и джинсы, солнечные ванны топлес воспринимались как пощечина общественному вкусу. А спиртные напитки, наркотики и проституция представлялись порождением темных чужеземных сил.
Не то чтобы на Занзибаре ничего такого раньше не практиковалось. Островное общество всегда славилось образцовой терпимостью к тем, кто не вписывался в общепринятые нормы. Но при одном условии: поведение, не одобряемое большинством, не следовало выставлять напоказ. С ростом туризма незыблемое правило кануло в лету.
