С одной стороны, в исторической перспективе Африка вроде бы не отклоняется от общемировой траектории. Если на события, связанные с борьбой против высокой рождаемости и судьбой сексуальных меньшинств взглянуть с некоторого отдаления, проследив их развитие за последние 30–40 лет, получается, что континент движется по пути сексуальной эмансипации и сокращения прироста населения, проторенному Западом. Как обычно, идет неспешно, но, сколь бы сильно ни возмущались политики, церковные деятели и общественность, до последнего времени казалось, что движение это неумолимо.
Сейчас тенденцию можно поставить под сомнение. Либеральный вектор, определявший африканскую и мировую общественную жизнь конца прошлого и начала нынешнего века, больше не представляется неизбежным. Традиционные ценности, отступившие было в тень, вновь выходят на передний план. Отказаться от них полностью большинство землян не могут и не желают. В Африке эта неистребимая черта человеческой натуры, предпочитающей следовать заветам предков, сохраняется тем прочнее, чем стремительнее меняется жизнь вокруг.
Шумные бракосочетания вождей, в которых местные племенные обычаи ловко сплетены с иноземными христианскими традициями, необычные детали супружеской жизни африканцев убедили меня в сомнительности одной весьма популярной идеи. В последние десятилетия стало модно утверждать, что все народы, в сущности, похожи. Эта мысль, настойчиво зазвучавшая с приходом Перестройки, с самого начала казалась мне чрезмерно упрощенной. Но шло время, на планете воцарился новый глобальный порядок, и она начала восприниматься естественно, как аксиома.
Понять энтузиазм наших публицистов, бросившихся усердно внедрять тезис о всеобщем сходстве, нетрудно. Люди дорвались до зарубежных поездок и убедились, что иностранцы тоже едят, пьют, любят, ненавидят, блаженствуют и страдают. Причем делают это так же, ну, или почти так же, как мы. При более длительном и внимательном взгляде выявляются незаметные поначалу нюансы, а, как давно известно, черт таится в деталях. Кто бы сомневался: все, всюду и всегда ратуют за все хорошее и против всего плохого. Только понимается «хорошее» и «плохое» разными народами по-своему.
Писано почти два столетия назад, но справедливо и поныне. Пусть даже сочинитель четверостишия, Петр Андреевич Вяземский, и не числится у нас среди поэтов первого ряда.
Осознание очевидных и непреложных различий, укоренившихся в разных народах на сущностном уровне, как ни странно, происходит не сразу. Требуется время, чтобы пелена восторженности и благодушия спала и глазам открылась многогранная, противоречивая реальность. Может быть, и не такая прекрасная, как казалось поначалу, но, значительно больше приближенная к истине и куда более интересная.
Мое знакомство с Африкой напоминало этапы, которые прошла отечественная публицистика. Перед первой поездкой я был уверен, что на Черном континенте решительно все будет по-другому, и расстраивался при виде обычной травы, точно таких же драных уличных кошек и тощих бродячих собак, не отличимых от наших предметов домашнего обихода. С нравами еще сложнее. Было бы странно, если бы в далекой Африке они во всем походили на европейские, но поначалу обращаешь внимание не на различия, а на сходство. Заметив его, радуешься, как ребенок. Мол, вот ведь, африканцы, а думают и действуют, совсем как мы. Разве что кожа другого цвета, но неужели это так важно?
Для части европейцев, стойких к отвратительной бацилле расизма, а тем более для многих советских людей, воспитанных в духе дружбы народов, цвет кожи действительно мало что значит, но для самих африканцев, как оказалось, цветовое отличие имеет значение, да еще какое. Говорить об этом вслух не принято, поэтому данное обстоятельство открылось мне случайно. Шла популярная в Кении телеигра, напоминавшая нашу «Любовь с первого взгляда». Молодые люди выбирали подходящую пару, делано-непринужденно общаясь под бдительными очами телекамер и сидевшей в студии публики. Я потянулся было к пульту, чтобы поискать на других каналах что-нибудь более осмысленное, но тут с экрана прозвучало такое, что палец невольно дрогнул и застыл, так и не нажав на кнопку.
– …потому что не нравятся мне чернокожие женщины, – донеслось из телеящика.
Парень с короткой стрижкой барашком, сам черный, как надраенное до блеска голенище, произнес фразу уверенно. Аудитория понимающе заулыбалась и разразилась аплодисментами. Но самое поразительное – не протестовали и стоявшие рядом девушки, о которых он так уничижительно отозвался. Слова участника программы, выбравшего себе относительно белую партнершу, и странная на них реакция заставили досмотреть передачу до конца.
