Проблема была в том, что радикальные меры, под которыми чаще всего понималось активное внедрение искусственных методов ограничения рождаемости, а говоря проще – противозачаточных средств и абортов, – наталкивались в Африке на глухую стену непонимания и враждебности. Пропагандируя контрацептивы, врачи и сотрудники благотворительных организаций тщательно избегали словосочетания «контроль над рождаемостью», предпочитая более благозвучное «планирование семьи». Но и такая подмена не спасала положения. Африканцы продолжали плодить детей, спокойно объясняя это доброй традицией.
Действительно, на Черном континенте большое число детей издревле считалось показателем здоровья, силы и благополучия. Но если внимательнее приглядеться к тому, что происходит в современной африканской семье, то картина получится неоднозначной, противоречащей укоренившимся представлениям. К примеру, считается, что рожать как можно больше детей женщину заставляют мужчины. Но как-то раз, разговорившись с соседским слугой, я выяснил, что в реальной жизни нередко происходит и наоборот.
Когда у Джозефа Чонго появился четвертый ребенок, он сказал себе «хватит» и пошел в больницу, чтобы посоветоваться, как лучше избежать очередной беременности жены. Два года он оставался «бездетным» и, вопреки бытующим в отношении африканцев стереотипам, не печалился. Если бы только не жена и не ее родственники! Пока женщина молода, она должна рожать – ежедневно пилили они Джозефа до тех пор, пока бедняга, наконец, не сдался. Незадолго до нашего разговора у него появился восьмой ребенок, и конца прибавлениям в семействе не предвиделось.
Рассказ Джозефа сопровождался горестными вздохами, доказывавшими, каково было истинное отношение этого замбийца к проблеме многодетных семей. Расспросы выявили, что он потомственный горожанин, окончивший семь классов, что по местным меркам считалось совсем не плохо. До того, как поступить в услужение, Джозеф работал электриком, а в семье был пятым и последним ребенком. Супругу же взял неграмотную, из деревни, а братьев и сестер у нее была чертова дюжина.
Поначалу я счел историю нетипичной, но со временем понял, что она вполне может стать материалом для обобщений. Не в том смысле, конечно, что в Африке всегда и во всем виноваты женщины, а в том, что она помогает опровергнуть еще одну аксиому: чем богаче африканец, тем больше у него детей. У хозяина Джозефа, управляющего банком, детей было трое, и новых он заводить не собирался. Так что число отпрысков зависит не столько от благосостояния родителей, сколько от прочности их связей с деревенской общиной и уровня образования.
Вот, к примеру, два замбийца, которые без натяжки могут претендовать на роль символов Африки старой, то есть традиционной и многодетной, и Африки будущей, где нынешний демографический взрыв, возможно, пойдет на убыль.
Первый – 67-летний крестьянин Айзек Мапонго, человек богатый, владевший обширной фермой. У него было больше 50 жен и около сотни детей. Возможно, и больше. Он давно сбился со счета и мог сказать, сколько у него супруг и наследников, только приблизительно. Непоколебимый сторонник традиций, он свято уверовал в то, что мужчина обязан иметь столько жен и производить столько детей, сколько в состоянии содержать. Айзек владел грамотой, но читал только Библию. О планировании семьи отзывался с презрением как о выдумке белых, которые давно перестали быть настоящими мужчинами.
Вторая – 38-летняя женщина Эмелда Чола, дослужившаяся до полковника военно-воздушных сил. Мечтой ее жизни было доказать, что женщины не хуже мужчин могут выполнять любую работу. С чуть заметной улыбкой вспоминала она о том, как родители, узнав о поступлении в летное училище, долго не могли прийти в себя.
– Зато теперь они гордятся мной, – говорила Эмелда.
Сложилась и личная жизнь пилота, которая, по замбийским канонам, очень поздно, в 25 лет, вышла замуж и родила только троих детей. Она считала, что это максимум того, что может себе позволить, ибо у нее ответственная работа, поглощающая много сил и времени.
Думается, что чем быстрее будет расти городское население, чем стремительнее станет разрушаться сельская община, тем больше континент будет вовлекаться в мировую экономическую систему и становиться похожим на другие регионы мира. Несмотря ни на что, процесс этот идет, и таких женщин, как Эмелда, становится все больше.
Говорят, что к 2050 году почти треть населения Земли будет жить именно в Африке Может быть, но пока это не более чем предсказания. Действительность может быть совсем иной. Прогноз основывается на проекции в будущее нынешних темпов рождаемости, а они не остаются неизменными. В той же Замбии в 1960-е годы на каждую женщину приходилось почти семь детей, а к началу нынешнего века – менее пяти.
