Особенно ярко проблема переизбытка слоновьего поголовья проявилась в Зимбабве. Поскольку мне довелось увидеть ее собственными глазами, настало время рассказать о второй встрече с гигантами. Она отложилась в памяти и потому, что была долгожданной (от первой ее отделял десяток с лишним лет), и потому, что положила начало новому осмыслению деятельности экологов. Раньше я представлял их сплошь бессребрениками и донкихотами, во имя высоких идеалов сражающимися с корыстолюбивыми и жестокими истребителями диких животных. Теперь они предстали в несколько ином свете.
Никоим образом не хочу поставить под сомнение мотивы и действия большинства защитников природы. Просто, как везде в нашем несовершенном мире, люди попадаются разные, а великие цели подчас служат прикрытием для низменных интересов. Если попробовать выразиться точнее, то некоторые экологи, всеми средствам проталкивая безупречные, на первый взгляд, проекты по защите живой природы, не обращают внимания на то, как их действия могут отразиться на местных жителях, не менее обездоленных, чем несчастная фауна. Более того, при пристальном изучении вопроса оказывается, что причина черствости к себе подобным подчас кроется в необоримом стремлении выбить очередной грант или пожертвование. По сути, действия таких горе-экологов мало отличаются от устремлений охотников за наживой.
В тот раз я поехал в Зимбабве с твердым намерением повстречаться наконец со слонами, увидеть которых мне никак не удавалось с памятного полета в Анголе. В первый год пребывания в Замбии что-то не сложилось. Великаны старательно избегали меня, будто специально подбивая на целенаправленные поиски. В Зимбабве я уже бывал, но ограничивался столицей и пригородами. Теперь путь лежал в самый большой на юге Африки Национальный парк Хванге, занявший на северо-западе страны территорию почти в 15 000 квадратных километров. Знакомые утверждали, что слонов там видимо-невидимо, только успевай крутить головой. В их рассказы не слишком верилось. Полторы сотни километров от Виктория-Фоллс до Хванге и двухчасовое петляние по заповеднику результатов не дали. Возникало ощущение, что моя машина – заколдованная. Она непостижимым образом отпугивает гигантов. Между тем наступало время обеда.
Впереди кстати показалась автостоянка и помост с деревянным навесом. Припарковавшись рядом с зеленым «Ленд Ровером», я вынул пакет с едой, приобретенный в закусочной по дороге, и пошел под крышу. Там уже стояли несколько белых туристов и сопровождавший группу чернокожий егерь. Они напряженно всматривались в даль. Впереди расстилалось озерцо, а на другом берегу вились заросли акаций. У воды паслись несколько зебр, пара импал и жираф. В общем, ничего примечательного.
Туристы, наверное, впервые в Африке, только что приехали, все им кажется необычным и заслуживающим внимания, мысленно пожал я плечами. И уже собирался было отойти к столику и заняться перекусом, как за озерцом появились слоны. Они возникли внезапно, словно вынырнули из зарослей. Постояв, гиганты медленно, поминутно замирая, двинулись на водопой. Судя по тому, как тесно они прижимались друг к другу, их чем-то напугали. Робость властелинов саванны изумляла, ведь в Хванге им никто не угрожал. Сгрудившиеся у воды звери по мере приближения толстокожих отходили в сторону, а группа иностранных гостей, восхищенно наблюдавшая за происходящим, была надежно скрыта за деревянным ограждением.
– Возможно, слоны боятся браконьеров? – поинтересовался я у егеря, представившегося Джозефом.
– Этот мерзкий вид млекопитающих в Хванге давно уже не водится, – ухмыльнулся тот. – Просто у слонов хорошая память. Они долго не забудут времена разгула браконьерства. Чаще всего охотники с ружьями поджидали их у воды.
Пройдет много лет, прежде чем из сознания животных изгладится ощущение опасности при приближении к воде. В 1970–80-е годы егеря Хванге только и делали, что обороняли беззащитных гигантов от вооруженных до зубов злоумышленников. Причем, надо отдать должное, получалось неплохо. Поголовье слонов в Зимбабве медленно, но неуклонно росло и в ту трудную пору.
К моменту нашего разговора у служителей Национального парка появились заботы совсем иного рода.
– Слоны так расплодились – прямо не знаем, что с ними делать, – пожаловался Джозеф. – Мы их подкармливаем, бурим искусственные скважины для водопоев, но, знаете, всему есть предел.
