При максимальной вместимости в 25 тысяч животных в Хванге их численность достигла почти 40 000. Научно обоснованная норма оказалась превышена почти вдвое. Дело в том, что для поддержания идеального экологического равновесия плотность слоновьего населения не должна превышать одной особи на полтора квадратных километра. В противном случае великаны, ежедневно поглощающие по два, три и более центнеров зелени, точно прожорливая саранча, уничтожают растительность и выживают со своей территории более мелкие виды животных. А затем начинают совершать набеги на поля и огороды, нападать на людей и их жилища. Ведь это только в цирке они элегантны, приветливы и послушны. Наверное, потому, что перед публикой выступают азиатские слоны, у которых за многие поколения дрессировки выработалась привычка подчиняться человеку. В Африке же слон-разбойник и даже слон-убийца – не редкость. Попытки приручить и выдрессировать властелинов саванны хотя бы для перевозки людей и грузов не приводили к желаемым результатам. Африканские слоны, привыкшие к вольной жизни, выполнять команды отказывались.
В той же Зимбабве редкая неделя обходится без сообщений об опустошительных рейдах толстокожих бандитов. Особенно по вкусу пришлись им сладковатые кукурузные початки, поэтому в период созревания урожая крестьяне особенно часто обращаются к егерям с просьбами отвадить обнаглевших животных от полей и огородов. К несчастью для земледельцев, властелинам саванны препятствия неведомы. Даже разливающаяся в сезон дождей Замбези не в силах остановить стада гигантов. Они не только великолепно плавают, но и ныряют. Эта сторона слоновьих талантов известна не слишком широко, поэтому я испытал настоящее потрясение, когда в один из приездов в замбийский город Ливингстон в сотне метров от меня десяток слонов подошли к полноводной реке и легко вплавь перебрались на остров, прельстившись покрывавшей его густой растительностью.
В подобных обстоятельствах напрашивается такое решение, как выборочный отстрел. Не тут-то было! На конференции СИТЕС в Лозанне слонов перевели из «Приложения номер два» в «Приложение номер один». На деле эта бюрократическая процедура означала, что из списка животных, чье коммерческое использование разрешено в пределах оговоренных квот, их поместили в список видов, находящихся под угрозой уничтожения. То есть тех, на которых строжайше запрещена охота. Более того, изделия из них нигде в мире не подлежат продаже на законных основаниях.
В Лозанне Зимбабве пыталась бороться против таких драконовских мер, но не смогла противостоять сплоченному фронту международных природоохранных организаций из западных стран во главе с США. В 1997 году очередная встреча СИТЕС состоялась в Хараре, и в родных стенах зимбабвийцы не преминули дать бой чересчур горячим любителям животных. Хозяев поддержали Ботсвана и Намибия, которые тоже вдоволь намаялись с расплодившимися великанами. Особенно тяжкая участь досталась Ботсване, где на каждые два десятка жителей приходилось по одному слону. По подсчетам экологов, из 600 000 гигантов, обитающих на Черном континенте, 150 000, то есть четверть, живут именно в этих трех странах – Зимбабве, Ботсване и Намибии. Даже без отстрела, за счет естественной убыли к тому времени у них скопилось больше 100 тонн бивней. Дорогостоящее сырье пылилось на складах, хотя могло бы приносить пользу и животному миру Африки, и ее жителям.
Ясную позицию заняла по спорному вопросу организация КЭМПФАЙР. Я пишу ее название заглавными буквами, потому что слово «campfire», хотя и существует в английском, означая «бивуачный костер», в данном случае представляет собой сокращение. Его полная расшифровка звучит как «Программа управления общинными территориями для развития ресурсов коренных народов Зимбабве». Как говорил мне руководитель программы Таперендава Мавенеке, решение стало для его страны вопиющей несправедливостью.
– Глаза бы не глядели на этих, с позволения сказать, защитников природы, – брезгливо морщился он. – Они ратуют за полное изъятие слонов из экономики, а сами сидят в кондиционированных кабинетах за тысячи миль от слонов, которых якобы защищают.
Руководитель КЭМПФАЙР возмущался тем, что запрет на продажу бивней несправедливо лишал его страну солидных, честно заработанных денег.
– Получается, что нас, зимбабвийцев, наказали за неспособность других стран сохранить свое поголовье, – доказывал Мавенеке. – Мы платим огромные деньги за нефть, которая у нас не добывается, а нам говорят, что мы не имеем права продавать то, чем обладаем в избытке.
В отличие от некоторых «элитных» защитников природы, большую часть времени проводящих в европейских столицах и регулярно красующихся на экранах телевизоров, члены этой организации постоянно находятся на месте событий – в деревнях и национальных парках. Так вот, руководство КЭМПФАЙР убеждено, что контролируемый отстрел пойдет слонам только на пользу.
– Продав бивни, мы выручили бы дополнительные средства на содержание национальных парков и улучшение жизни людей, – втолковывал мне Таперендава Мавенеке.
