Сложнее обстоит дело с поддержанием экологического равновесия в целом. Человеку свойственно полагать, что в детстве трава была зеленее, а погода лучше. Думаю, каждый подтвердит, что всю сознательную жизнь дома и на работе, по радио и телевидению слышит разговоры о том, как портится климат, и планета катится в тартарары. Человеку, внимающему подобным рассуждениям с самого нежного возраста, со временем начинает казаться, что раньше погода была мягкой и приятной, а теперь, что ни год, меняется к худшему, и над миром все явственнее нависает экологическая катастрофа. О том, что так же казалось его отцу, деду и прадеду, он обычно не вспоминает.
Климат действительно меняется. Это его естественное состояние. Он делает это регулярно и с удовольствием. Причем, как в случае с розовыми фламинго, ученым до сих пор доподлинно неведомо, в чем первопричина постоянных изменений. Но данное пустяковое обстоятельство не мешает влиятельному научному лобби проталкивать идею о парниковом эффекте и глобальном потеплении. В мире множатся паникерские прогнозы о таянии вечных льдов, повышении уровня мирового океана, наводнениях, а с другой стороны, – об опустошительных засухах, всеобщем голоде и неминуемых жестоких войнах за воду.
До поездки в Кению апокалипсические прогнозы сторонников гипотезы глобального потепления казались мне логичными, обоснованными, заслуживающими доверия. Сомнения стали закрадываться на брифингах, которые руководство Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП) каждый четверг проводило в своей штаб-квартире, приютившейся в зеленом найробийском пригороде Гигири. Впрочем, слово «приютившаяся» в данном случае определенно не подходит. Сотрудники ооновской структуры разместились в престижном районе с размахом и комфортом. Ориентироваться в бесконечных кабинетах, которые, как огуречные семечки, заполняли длинные корпуса резиденции, соединенные подвесными проходами и переходящие один в другой, я научился не сразу. В каждом кабинете сидели сотрудники, которые что-то постоянно писали и распечатывали. На каждой пресс-конференции участникам раздавали кипу бумаг, оформленных по правилам высшей штабной культуры: с пунктами и подпунктами, выделенными разнообразными шрифтами, с таблицами и цветными графиками. Вот только выжать из них хоть каплю дельной информации, полунамек на что-то конкретное, не удавалось.
В отчаянии мне стало казаться, что всему виной мой неродной английский и я чего-то фатально недопонимаю. Я проклинал свою несообразительность, а в душе зарождалось и крепло ощущение собственной неполноценности. Но наступило время собрать высший орган – Совет управляющих ЮНЕП. Документы заседаний стали переводить и распространять на русском, одном из официальных языков ООН. И что же? Их суть продолжала неумолимо ускользать. Выяснилось, что причина крылась не в степени владения иностранным языком, а в отсутствии конкретики в самих документах.
Постепенно не осталось сомнений в том, что лишенные реального смысла бумаги составлялись умышленно. Содержание искусно выхолащивалось, чтобы скрыть неприглядную правду: природоохранная организация ООН не делала и не собиралась ничего делать по существу, она лишь имитировала бурную работу с помощью бюрократических уверток.
Примерно так же обстояло дело с главным обоснованием необходимости существования ЮНЕП – страшилкой о глобальном потеплении. Программа ООН с помпой представила трехтомный доклад, подготовленный при участии ученых десятков стран мира. Объемный труд обосновывал неминуемость грядущей мировой катастрофы и возлагал вину за это на антропогенный фактор, то есть на деятельность человека.
Толстые книги с длинными списками маститых авторов и использованной литературы внушали невольное уважение, но стоило вдуматься в аргументы и доказательства, как возникало чувство неудовлетворенности и желание спорить. После въедливого прочтения текста становилось ясно, что стопроцентных доказательств у авторов коллективного доклада нет. Сомнения еще больше усилились после того, как в Найроби побывал авторитетный метеоролог, академик Юрий Антониевич Израэль. Послушав его неистовые споры с авторами доклада ЮНЕП, трудно было не укрепиться в мысли, что теорию глобального потепления нельзя считать истиной, которую безоговорочно признают все ведущие ученые.
Единого мнения у специалистов действительно нет. Но поскольку сторонники глобального потепления все время находятся на виду и имеют беспрепятственный доступ к средствам массовой информации, складывается ощущение, что в научном сообществе достигнут консенсус. Пламенные адепты теории продолжают настаивать на ее верности, частенько приводя в пример Африку. Прежде всего, ее горы. Прекрасно. Давайте отправимся туда, чтобы проверить, что же происходит с таянием ледников на самом деле.
