В декабре 2002 года к власти в Кении после почти четырех десятилетий правления партии КАНУ пришла оппозиция, пообещавшая в корне улучшить положение и поднять инфраструктуру Найроби до международного уровня. Тысячи беспризорников отправили в реабилитационные центры, сменилось руководство полиции, в необузданных матату появились ограничители скорости и ремни безопасности. Разрабатывались планы по прокладке новых дорог и разгрузке центра, задыхавшегося от автомобильных пробок. Но прошло немного времени, и выяснилось, что оппозиция ничуть не меньше, если не больше, чем свергнутая правящая партия, расположена осваивать государственный бюджет в собственных интересах. При любой власти главные проблемы в Кении остаются прежними: не сокращается безработица, не уменьшается коррупция, никак не хочет падать преступность, невзирая на победные официальные заявления.
Конечно, кто-то привык беззаботно жить в гетто для богатых. Не особенно страдают и туристы. «Хилтон», «Интерконтиненталь», «Гранд Ридженси», «Норфолк», «Сафари Парк отель» готовы разместить и обслужить гостей по высшему разряду. Есть входящий в рейтинг 50 лучших ресторанов мира «Карнивур», где на глазах клиента на гриле зажарят зебру, антилопу, страуса, жирафа, крокодила и любую другую африканскую дичь. Есть уникальный Найробийский национальный парк, где прямо на окраине города обитают почти все знаменитые африканские животные.
Въехать в заповедник можно с городской улицы. Если повезет, то на заднем плане фотопортрета носорога или льва проступит силуэт небоскреба. Вот так, картинкой органичного сосуществования современного мегаполиса и дикой природы было бы неплохо закончить описание столицы Кении. Хотелось бы, чтобы именно она первым делом возникала перед мысленным взором, когда начинаешь вспоминать Найроби. Но, если честно, не получается. Слишком мало органики в сосуществовании десятков тысяч представителей чернокожей элиты, белых, индусов и миллионов жителей трущоб. В отличие от национального парка, одна из сторон которого не отделена стеной и естественно переходит в саванну, Найроби богатых и Найроби бедных отгорожены друг от друга прочно: со всех четырех сторон с использованием новейших технологий.
В городах бывших британских колоний, новых и хаотично организованных, история только начинается. Но англичане были не единственными колонизаторами Африки. Первыми из европейцев до тропических широт добрались португальцы. С бывших владений Португалии началось мое знакомство с континентом. Удивление, которое вызвали Лусака и Найроби, шло оттуда, ведь столицы Анголы и Мозамбика совсем не похожи на своих неопрятных британских сестер. Они строились с оглядкой на вычурные архитектурные традиции, прочно укоренившиеся в Лиссабоне и породившие пышный стиль мануэлино. Португальцы старались придать облику городов своих колоний изысканность и изящество, ценимые у них дома. Девиз был таков: «Давайте сделаем, как в метрополии, только еще роскошнее, еще богаче».
Португалия – страна маленькая и бедная. По сравнению с ней Ангола и Мозамбик представали сказочными землями, где таятся несметные сокровища и возможны любые чудеса. В Лусаке и Найроби красоты стиля можно найти только за высокими заборами, окружающими частные виллы. В португальских колониях архитектурные изыски не скрываются за оградами. Они радуют глаз на улицах и площадях, как и положено в столице. Во всем чувствуется лузитанский дух. Лузитанами португальцы называют себя, памятуя о гордом племени лузов, которое в начале нашей эры долго не покорялось римским захватчикам.
Самая старая португалоязычная столица – Луанда. Этот город с полным правом можно назвать древним, ведь он основан почти 500 лет назад. О старых временах напоминает Форт Сау-Мигел, где после завоевания Анголой независимости разместился музей вооруженных сил. Туда ангольцы свезли статуи португальских королей и мореплавателей, в том числе Васко да Гамы. Тот, кто бывал в Лиссабоне, сразу же вспомнит цепь похожих крепостей в устье реки Тежу, прикрывавших имперскую столицу от нападений со стороны Атлантического океана. Как и положено, Форт Сау-Мигел, названный в честь Святого Михаила, стоит на высоком холме. С его стен открывается панорама луандийской бухты, застроенной высотными домами в период колониального экономического бума, который пришелся на последние полтора десятилетия перед независимостью, провозглашенной в 1975 году.
Сейчас Луанда тоже не бедствует. Возводятся высотные дома и виллы, некоторые районы сделают честь европейским столицам. Правда, в 1980-е, когда я там был, вовсю полыхала гражданская война, свирепствовал жесточайший экономический кризис. В Луанде и тогда было на что посмотреть, но меня занимали другие заботы.
