Гермиона не помнит, как сбегает с лестницы, как поднимает палочку с пола, как оказывается на подоконнике у окна в коридоре рядом с гриффиндорской гостиной.
Паркинсон не может говорить правду! Она ничего не понимает! Драко никогда бы в неё не влюбился!
Возможно, она нравится ему и между ними есть притяжение. Но не настолько! Не так глубоко! Это полнейший бред! Он, конечно, намекал на что-то, но это всё больше похоже на шутку… Нет, он никогда бы не влюбился в неё… А если Паркинсон не ошибается…
Она приходит в себя, когда Рон садится рядом с ней, обнимает за плечо.
— Гермиона, ты в порядке?
— Рон… — она утыкается в его шею носом, вздыхает знакомый запах, знакомые тёплые руки сгребают её в охапку.
— Гермиона, что-то случилось?
Она обнимает его и в этот момент понимает, что он ей нужен, очень нужен, как друг. Ей не хватает его сильного плеча, его поддержки и доброго слова, его безхитростных разговоров, шуток и дружеских объятий.
— Рон, мы останемся друзьями? — спрашивает она, рассматривая пуговицы на его рубашке.
Он молчит. Из гостиной слышен шум и смех, но они словно под куполом, не слышат ничего, только дыхание друг друга.
— Я думал… Ты дашь мне шанс… — хрипло выдыхает он, его подбородок ложится ей на макушку. — Думал, мы вернём то, что было между нами.
— Нет… — Гермиона чувствует всем сердцем, что вернуть уже ничего не возможно, дверь в обратную сторону закрыта и это оставляет горький след в её душе. — Прости, но я не смогу… Только друзья.
Она поднимает на него взгляд. Рон с сожалением и грустью смотрит на неё. Тяжелая тёплая ладонь ложится на девичье плечо:
— Это ты меня прости… Я подвёл тебя… Снова… Я не знаю, как так получилось… Я последний идиот…
— Не надо… — она снова обнимает его крепкий торс, ныряя в тёплые объятия, вдыхая запах корицы. — Останемся друзьями, забудем прошлое… Я скучаю по моему доброму другу.
Рон тяжело вздыхает, качая головой:
— Хорошо, друзья так друзья… Но ты ведь пойдёшь со мной на Святочный бал? Помнишь, мы планировали идти вместе?
Гермиона улыбается. Да, планировали и она купила к этому случаю прекрасное платье. Они выбирали его вместе с Гарри и Джинни в Косом переулке. Кажется, что это было так давно. Слезы подступают к глазам, но она их проглатывает.
— Конечно… Конечно, мы пойдём вместе… — прерывисто произносит Гермиона и вспоминает. — А как же Паркинсон?
Рон тут же меняется в лице:
— Что Паркинсон?
— Но ведь она…
— Нет больше никакой Паркинсон в моей жизни! — чуть ли не кричит он.
— Что у вас произошло? — успокаивающим голосом спрашивает Гермиона.
— Ты же говорила, что не хочешь знать… — Он понуро опускает рыжеволосую голову.
— Я твой друг… Ты можешь мне рассказать. — говорит она твёрдо, хотя знает, что ей все равно будет неприятно.
Всё что связано с Паркинсон в последнее время неприятно ей. Начиная от острых подколок на уроке и заканчивая тем, что та чуть не скинула её с лестницы и наговорила черт знает что про неё… и Драко.
Но она видит, что Рону хочется выговориться, он тоже одинок, ни братьев, ни Гарри, никого близкого рядом. И она с ним не общалась долгое время.
— Я ошибся… — начал он, отстраняясь от неё. — Мне было с ней… — Он посмотрел на Гермиону и потёр лоб, соображая как же объяснить так, чтобы её не обидеть. — Она совсем не такая как ты… Она мне показалась такой интересной. Весёлой… Мне нравилась её неправильность и иногда глупость…
Гермиона хмыкнула, но продолжала слушать. В голове роились разные мысли.
Значит она была слишком правильной с ним…
Значит ему было скучно с ней…
И конечно же Паркинсон красивее и сексуальнее неё, но Рон об этом никогда ей не скажет…
— А в тот день, когда ты застукала нас… Мне стыдно, что я ничего не сказал, я был пьян и зол на тебя… И вёл себя по-уродски… Но потом, когда я увидел тебя с хорьком… Потом, она наговорила столько всего про тебя… Она не смела такое говорить! Она даже мизинца твоего не стоит! — он горячо машет рукой на эмоциях и берет её ладонь. — Ты невероятный, добрый, умный, замечательный человек! Ты мой лучший друг! Лучший! Сколько всего мы прошли вместе, а она! Как она могла?!
Рон легко сжимает её пальцы.
— Мы жутко поругались с ней в тот вечер… — грустно продолжает он. — Я никому не позволю говорить о своих друзьях такое…
В его глазах сверкают слезы сожаления:
— Поэтому да, я ошибся в ней. Я бездумно обидел и предал тебя, поступил, как последняя тварь и то, что мы снова друзья, что ты в очередной раз простила меня… Это самый большой подарок к Новому году.
Гермиона бросается к нему на шею и плачет. Его слова словно бальзам на душу. Да, то, что они прошли нельзя забыть. Нельзя вот так растоптать всё, что было между ними. И он снова не дал её в обиду.
Она смеётся сквозь слёзы:
— Рон, какой же ты дурак…
— Я просто ступил… — Он целует её в щеки. — Я вообще не должен был смотреть никуда, кроме тебя…
Они затихли и сидят в обнимку молча. Каждый думает о своём, но оба они вздрагивают, когда в коридоре раздаются шаги.
Гермиона оборачивается и ловит в сумраке коридора светлую челку, черный сюртук и колючие серые глаза.
