— Я буду жаловаться! — кричит он, оборачиваясь к Гермионе. — Мисс Грейнджер, я не хочу у него учиться!
Гермиона вдыхает побольше воздуха в лёгкие, чтобы ответить что-то очень гневное, но слышит насмешливый голос Драко и останавливает себя. Класс всё свое внимание снова переводит на «профессора».
— Кому ты хочешь жаловаться, Хиггс? — язвительно спрашивает Драко. — Папочке? Это же он сидит рядом с моим в соседней камере? Я не ошибаюсь? Вперёд, иди, жалуйся! Не забудь передать моему отцу привет!
Роберт краснеет, как свёкла. Его передергивает от слов Малфоя, но он не сдаётся:
— Я буду жаловаться в Министерство Магии!
— Ты думаешь, в Министерстве не знают, что ваши уроки ведёт бывший Пожиратель? — голос Драко спокоен, и Гермиона усаживается на место, надеясь, что он справится.
— Да иди ты! — выплевывает Роберт.
— Мистер Хиггс, минус пять баллов со Слизерина! — Гермиона поражается уверенности Драко.
— Ублюдок! — тихо рычит Хиггс.
— Ещё минус десять баллов за оскорбление преподавателя! — продолжает «профессор» с ледяным спокойствием.
Слизеринцы сердито шипят на Хиггса, и тот замолкает, недовольный и красный от злости.
— Я бы хотел прояснить вопрос. — медленно продолжает Малфой, его голос холоден, как льды Антарктики, он скрещивает руки на груди и выглядит ещё более уверенным и статным, кажется, пара девочек с Гриффиндора открывают рты от восхищения. — Вы всё знаете про меня. Так вы думаете. Вы читали газеты. Слышали, что говорили ваши родители. Сплетничали. Но… — Он пожевал губу. — На самом деле, вы ничего не знаете обо мне! Ни-че-го!
Класс молчит. Гермиона хочет поймать его взгляд, но Малфой смотрит куда-то вперёд, сквозь стену, желваки играют на его скулах.
— И я не буду перед вами оправдываться. Что сделано, то сделано. Прошлое не изменить, но можно создать новое будущее. Лучшее будущее, — хмыкает он. — Мне дали шанс! И я постараюсь им воспользоваться. Я отличник по предмету зельеварения и могу, да! Я могу вам дать массу полезных знаний! Кто хочет аттестоваться в этом году, будем с вами работать, кто не хочет — на выход!
Тишина в классе говорит о том, что на выход сегодня никто не пойдёт, и он приступает к обьяснению темы урока. А Гермиона наконец выдыхает.
Мерлин, он вроде бы справился!
Она понимает, что все это время, пока Драко говорил, сжимала острые края книги по рунам так сильно, что у неё занемели пальцы. Гермиона ужасно переживала за него, но кажется зря.
«Хватит за него беспокоится, он достаточно умен, чтобы разрешить любую ситуацию» — успокаивает она себя, наблюдая, как Драко объясняет, в чем опасность гноя бубонтюбера и показывает безопасные способы его получения.
Всё вроде бы идёт хорошо, ребята работают тихо, хотя в классе ещё витает дух напряженной настороженности. Когда Гермиона отвлекается на рунологию, погружаясь в тему скандинавских мифов, Малфой вдруг, за пятнадцать минут до окончания урока объявляет:
— Все, кто выполнил задание, можете идти. И ты, Фергюссон, тоже иди… Только тихо. — говорит он, сквозь зубы. — Я сам уберу за вами… Идите…
Ребята быстро собираются и под возмущенным взглядом Гермионы убегают из кабинета.
— Малфой! — кричит она, когда последний ученик выходит. — Зачем ты отпустил их так рано?
Драко вдруг меняется в лице.
И она шокированно наблюдает, как по его щекам бегут слезы, он сжимает челюсти и стонет, как от сильнейшей боли.
— Помоги мне… — еле выговаривает Драко и поворачивается к ней спиной, а Гермиона вскрикивает от ужаснейшего зрелища представшего её глазам.
Его сюртук забрызган каплями гноя бубонтюбера, который разъедает ткань и кожу на его спине. Гермиона не замечает как вскакивает с места и оказывается рядом с ним. Драко мучительно кусает губы и пытается сдержать слезы, но она знает, как ему больно. Гермиона на себе прочувствовала эту боль, когда на четвёртом курсе ей прислали письмо полное прожигающего кожу гноя, и она ходила два дня с забинтованными руками.
— Черт возьми! — кричит она в ужасе. — Скорее раздевайся! Кто это сделал? Драко, почему ты… Мерлин!
Она почти рвёт на нем сюртук, мелкие чёрные пуговки разлетаются в разные стороны. А Драко отворачивается от неё, стыдясь своих слёз.
— Осторожно… Грейнджер… — шипит он, задерживая дыхание, когда Гермиона снимает с него чёрное одеяние.
— Прости… Черт! Ещё и футболка! — чуть не плачет Гермиона, глядя, как Драко мучается от разъедающей острой боли, и она старается осторожнее стащить с его тела белую ткань.
Она знает, что магию применять нельзя — останутся шрамы!
Слизеринец стискивает зубы и крепко хватается за стол, когда тонкий трикотаж с тихим треском отлепляется от его кожи пораженной ожогами и кровь ручьями стекает на пол.
— Прости… — шепчет Гермиона, её руки дрожат, она ласково берет его за ладонь и тянет за собой в подсобку. — Пойдём, там должно быть обезболивающее…
Он тяжело вздыхает и плетется за ней, сжимая её пальцы. Гермиона находит там и обезболивающее и кровоостанавливающее и мазь от ожогов. И пока он выпивает зелья, усевшись на высокий табурет, она осторожно покрывает его спину мазью, тихонько касаясь её пальцами.
