Гермиона ловит его влажные и солёные от слез губы своими. А Драко с прерывистым выдохом накрывает её рот, обхватывает её крепче и целует, целует, целует. Всё жарче и настойчивее, сводя её с ума. Он словно уже умеет летать и тянет её за собой, в воздух, все выше и выше, прямо к небу. По крайней мере, она перестаёт ощущать, что вокруг что-то есть. Гермиона парит в невесомости. Его губы заставляют её забыть обо всем на свете, и она отвечает ему, унося и его за собой. Их языки нежно сплетаются в чувственном танце. В её животе уже полыхает огонь, а он так близко, что она чувствует, как же сильно он желает её.
Гермиона чувствует, как крепкие руки Драко приходят в движение, и её тело покрывается мурашками под его ладонями. Спина, плечи, шея… Его пальцы плавно спускаются на её грудь и он сжимает её.
Гермиона выгибается. Тихо стонет ему в губы.
— Можно? — снова спрашивает он, отпуская её рот из горячего влажного плена.
Она не понимает, чего он хочет, но кивает, и его руки растегивают пуговицы. Драко раскрывает её рубашку, серые глаза жадно разглядывают:
— Кружево… Я так хотел увидеть этот розовый лифчик… — шепчут его губы, которые тут же оказываются на её груди.
Драко целует, не прекращая согревать её жарким дыханием:
— Какая у тебя нежная кожа… А запах… Ландыши, м-м… От тебя пахнет весной…
Он прижимает её к себе одной рукой, а другая медленно спускает розовое кружево с её небольшой упругой груди. И он стонет от вида, который открывается ему. Гермиона закусывает губу от осознания, что он восхищён ею. Снова. Тот горячий вечер проносится перед её глазами. Но для Драко это впервые. И ему нравится то, что он видит… Её ноги подкашиваются, в животе горит пламя. Он подхватывает её. Притягивает ближе. Его колено у неё между бёдер. Гермиона на выдохе касается его возбужденной чувствительной промежностью.
Мерлин!
Так хочется потереться об него! Гермиона невыносимо хочет этого и начинает движение вверх по его бедру, задевая его напряжённый пах…
— Гермиона… Мерлин… — хрипло выдыхает он.
Грейнджер издаёт тихий полустон, когда тёплые мягкие губы хватают её напряжённый розовый сосок. Драко легко облизывает его, а потом чувствительно прикусывает и снова лижет, и сосёт. И повторяет то же самое с другой грудью. Она тихо хнычет и всхлипывает в ответ на каждое настойчиво дразнящее касание губ и языка. Её пальцы зарываются в светлые вихры, склонившегося к её груди парня.
— Драко… Боже… Ах… — стонет Гермиона, делая движение вверх и вниз по его бедру.
— Гермиона, какая ты сладкая… Хочу… Хочу целовать тебя… — шепчет Драко, зацеловывая её груди.
Она думает, что сходит с ума. Каждый его поцелуй, каждое слово, сказанное жарким шепотом в её кожу, движение тела к ней, прикосновения длинных пальцев, жар внизу живота захватывают её настолько, что когда его рука вдруг оказывается у неё между ног, настойчиво поглаживая через ткань трусиков, она чувствует, что её тело больше не подвластно ей. Все её ощущения скручиваются тугой горячей пружиной внизу живота, и она вытягивается в струнку. Глаза закрываются, и Гермиона с прерывистым несдержанным вскриком взрывается в сокрушительном оргазме.
Драко стонет в ответ, хватает её рот губами, словно хочет выпить её экстаз, как вино, и вдруг морщится и резко отрывается от неё со вскриком:
— Гермиона! Моя спина!
— Ай, прости! — она задыхаясь, отскакивает от него, её руки в лечебной мази и его крови… — Чёрт возьми! Драко! Я не хотела!
Гермиона еле стоит на дрожащих ногах, испытывая послеоргазменный шок, а Драко вдруг смеётся, хотя на щеки ему снова брызжут слезы.
— Грейнджер, я готов терпеть эту боль. Это ничто, по сравнению с тем, что сейчас было…
Она сдерживает дыхание и нещадно краснеет. Мерлин, какая досада, как она могла настолько забыться! Малфой был так ласков с ней, а она расцарапала ему поврежденную спину! Дура! На неё наваливается удушающая горькая волна стыда.
— Прости… — говорит Гермиона тихо, с сожалением, чувствуя, как и по её щеке сбегает слезинка.
— Грейнджер… Гермиона… — Он тянется к ней и стирает соленую каплю с её кожи. — Не плачь…
— Нет-нет, я не плачу, это дождь. — Она слабо улыбается, вспоминая его ответ в тот вечер. — Я не хотела, чтобы тебе было больно…
— О, я думаю, ты ещё не раз мне сделаешь больно… — тихо говорит Драко.
Гермиона нервно сглатывает, ловя и пытаясь понять его эмоции. Какие странные слова. Что он хотел этим сказать?
— Почему ты так говоришь? — шепчет она, разглядывая его порозовевшее лицо, всклокоченные светлые волосы и опухшие от поцелуев губы.
— Предчувствие…
Она недовольно фыркает, и поскорее поправляет лифчик. Драко с интересом наблюдает за ней, вытирая слёзы со своих щек.
— Грейнджер, — он усмехается. — Красивое белье! А вот рубашка лишняя…
— Драко, я прошу тебя… — Гермиона ещё сильнее краснеет и быстрее встаёт за его спину, чтобы остановить кровь из ран, которые она сковырнула в порыве страсти. — Сейчас снова будет немножечко больно…
— Я же говорил… — кидает ей Драко, закусывая губу.
— Прости, я не специально…
— Я вам не помешал? — слышатся тяжёлые шаги и в подсобку заходит Аберфорт Дамблдор.
