Она дрожащим голосом произносит то, что вертится на языке:
— Ты просто трус!
— Что? — от неожиданности Драко почти смеётся. — Трус? Да я… Я не хочу портить твою жизнь!
— И идиот… — Гермиона встаёт с парты и, опустив голову, медленно идёт к двери.
Драко непонимающе смотрит ей вслед:
— Грейнджер…
Она оборачивается уже у двери. Гордо вскидывает голову и говорит, сдерживая слёзы:
— Трус и идиот! Ты нравишься мне! Очень нравишься! Но если ты… После того что было сейчас, ещё не понял этого…
Она показывает руками на то место, где они предавались страсти совсем недавно. Драко переводит взгляд, сглатывает и по старой привычке дёргано убирает волосы назад движением пятерни.
— Грейнджер… Пойми же ты… Это… Прости, я не смог удержаться… — Он качает головой, виновато глядя на неё изподлобья. — Ты такая…
— Просишь прощения? — в сердцах громко перебивает она. — Идиот! Ты тысячу раз, идиот! Всё было прекрасно! И честно! Ты думаешь, что отказываясь от меня, делаешь мне лучше? Это глупо! Ты все тот же глупый эгоист, каким был в детстве! Почему ты боишься быть со мной, пережить вместе всё то, о чём говоришь? Все эти проблемы! Вдвоем нам будет легче пройти через все невзгоды! — Гермиона всё ещё надеется, что он одумается, но Драко мотает головой:
— Да не нужны тебе эти невзгоды! Я не хочу, чтобы ты страдала, боролась, переживала! Грейнджер!
Гермиона закрывает лицо рукой. Она почти прямым текстом сама предлагает ему встречаться! Она готова на всё! Готова! А он…
— Знаешь, хватит! — бросает Гермиона гневно. — Надоело! Не хочу слушать… Хватит с меня! Нет, так нет… Раз ты так решил… Я больше не хочу знать тебя! Никаких хороших знакомых! И этот подарок… Я не могу это принять! Не хочу смотреть на эту вещь и помнить о том, что от меня отказались!
Она плачет… Слезы текут по её щекам оставляя влажные дорожки. Брошка ложится на стол, сверкая в темноте, как и его серые глаза.
Больно…
— Грейнджер, я единственный раз в жизни решил поступить правильно! Я не хочу быть причиной твоих проблем! — отрывисто кидает Драко, в его глазах сверкают сердитые слезы, и он делает несколько шагов к ней.
Но она отступает и качает головой в стороны:
— Я поняла, Малфой! Мне предельно ясно, ты хочешь думать, что поступаешь правильно… Хочешь поступить, как хороший человек! А в итоге, думаешь только о себе!!! А как же я? — она срывается на крик. — Как же то, что чувствую я?
Грейнджер громко хлопает дверью, выбегая из кабинета. Но Малфой не бежит за ней. Нет. Он выбрал свою новую веру в то, что совершает доброе дело! Она всхлипывает и, замедляя шаг, бредет по сумрачному пустынному коридору в свою комнату.
Драко просто отказался от неё. Всё то прекрасное, что зарождалось между ними, всё это оказалось так страшно для него. Испугался каких-то надуманных проблем, которые ещё не произошли! Которые можно решить в процессе! Испугался быть счастливым рядом с ней, потому что, видите ли, не достоин её. Разве не ей это решать? Достоин, не достоин! Какая разница?! Её сердце, её тело, её разум выбрали его…
Гермиона горько вздыхает. Всё, что произошло между ними в шахматном клубе, было так страстно и искренне. Это всё ещё волнует её. Кожа ещё помнит его ласки, внизу живота отдаёт приятной ноющей болью и теплом от воспоминаний об их бурной страсти, и она кусает опухшие от поцелуев губы, вытирая слёзы со щек.
Драко… Глупый Драко…
В тишине коридора слышатся чьи-то голоса.
— Давай же, Пэнс… Сними трусики.
— Я не хочу… Дебил… Не трожь… Ик… Не хочу…
— Паркинсон, давай, будь хорошей девочкой…
Голоса звучат из-за гобелена с изображением скачущих единорогов. Паркинсон и…
— Давай, не изображай целку… Дай мне. В честь праздника…
Хиггс?
Она одергивает тяжёлую ткань и Люмосом освещает пьяную слизеринку и Теренса, лезущего ей под юбку. Он грубо держит ту за руки, придавливая мощным телом к стене.
— Хиггс, ты что совсем очумел?! А ну убери от неё грабли! — Палочка Гермионы направлена на него, и он тут же отпускает Паркинсон.
Та пьяно щурится от яркого света и безвольно склоняется к стене.
— Хиггс, ты хотел…? — возмущённо выдыхает Гермиона.
— Да ничего я не хотел! Она сама вертела задницей передо мной, а я что каменный? У меня только стояк каменный, а я нет! — насмешливо отвечает тот.
— Ты просто придурок, Теренс! Ты понимаешь, что с такими повадками тебе никогда не стать аврором? — злится Грейнджер.
— Да что такого то? — он хмурит тёмные брови. — Девка сама почти сняла трусы.
— Иди нахрен, ублюдочный мудак! — шипит Пэнси, приходя в себя. — Я бы на тебя никогда не посмотрела, будь ты даже единственный… Ик… Мужик на земле!
— Да пошли вы обе! — тот сплевывает и быстро исчезает из вида.
В тишине слышатся его торопливые удаляющиеся шаги. Пэнси тяжко вздыхает и всхлипывает. Выглядит она не очень. На лице полоски чёрной туши и размазанная помада. Чёрное короткое платье перекосилось. Она устало усаживается на выступ и опирается затылком о стену. Гермиона изучающе смотрит на слизеринку несколько секунд. И проходит вперёд, опуская за собой полог.
— Грейнджер… Спасибо… — Паркинсон закрывает глаза, по её щекам снова текут слезы.
